— Именно об этом я и толкую, мадам!
— Надо пойти к леди Бридлингтон, — задумчиво произнесла миссис Пенкридж.
— Непременно! — поддержал ее мистер Эпуорт.
— Конечно, мне не очень хочется, ведь мы не особо близки. Но ради такого дела... В общем, можешь на меня положиться.
Вот почему миссис Пенкридж вдруг проявила внимание к леди Бридлингтон. А та, радуясь столь лестному для нее приглашению, поскольку до сих пор такая честь со стороны Пенкриджа ей не оказывалась, тут же пригласила гостью на свой званый вечер. Миссис Пенкридж согласилась, одарив хозяйку едва заметной улыбкой, и добавила, что ее супруг тоже с удовольствием придет на эту встречу. А про себя заботливая тетушка уже думала, чем занять в этот вечер мужа, чтобы у нее появился предлог взять с собой племянника.
Глава 6
Леди Бридлингтон была хорошей хозяйкой, которая никогда не жалела для гостей лучшего вина и лучших закусок, поэтому она знала, что званый вечер пройдет на должном уровне. Но ей и в голову не могло прийти, какой колоссальный успех ожидает это мероприятие — отнюдь не пышный светский прием, а лишь первое представление обществу молодой девушки из провинции. Она пригласила довольно много холостых мужчин, однако была уверена, что придет в лучшем случае половина из них, поскольку ни танцев, ни карт не планировалось. Больше всего ее заботило то, как покажет себя Арабелла, не испортит ли она первое впечатление о себе каким-нибудь необдуманным поступком или неосторожным упоминанием о своем йоркширском доме. Вообще-то девушка вела себя вполне прилично, но иногда ее поведение тревожило крестную. Однажды Арабелла в присутствии дворецкого спросила, не нужна ли ее помощь в подготовке званого вечера, и спросила она так, будто готова была тут же надеть фартук и пойти с тряпкой по комнатам. В другой раз крестная была просто шокирована поступком девушки и долго не могла забыть сцену, происшедшую возле торгового центра в Сохо. Они вышли из магазина и увидели на дороге тяжелый фургон, запряженный тощей лошадью. Животное тщетно пыталось сдвинуть с места повозку, несмотря на жестокие удары. В одно мгновение скромная молодая девушка, сопровождавшая солидную даму, превратилась в настоящую фурию. Арабелла подошла к возчику и, крикнув, чтобы он не смел больше поднять хлыста, приказала ему немедленно-немедленно! — спускаться на землю. Тот, крайне удивленный, подчинился и встал перед ней, маленькой фурией, огромный, как башня. А она принялась отчитывать его. Когда возчик немного пришел в себя, он попытался оправдаться, но переспорить эту воинственно настроенную девушку было просто невозможно. Арабелла назвала его жестоким негодяем, которого и близко нельзя подпускать к лошадям, болваном, который не видит, что у фургона застряло колесо, и, конечно же, по его — неумехи — вине. Возчик начал сердиться и даже прикрикнул на Арабеллу, но тут подошли двое носильщиков паланкина, которые бросили пустующее экспортное средство на противоположной стороне площади. Они поддержали Арабеллу и пообещали надавать возчику тумаков, если тот еще раз откроет рот. Леди Бридлингтон все это время в оцепенении стояла в дверях магазина, с ужасом взирая на происходящее, и думала только об одном — слава Богу, что никто из ее знакомых не был свидетелем этой отвратительной сцены! Арабелла, обратившись к своим защитникам, попросила не устраивать драку, а потом показала возчику застрявшее колесо и сама взяла лошадь за уздечку, чтобы осадить ее. Носильщики паланкина тут же стали помогать девушке. А она, еще раз сделав замечание возчику о недопустимости такого обращения с животными, вернулась к крестной и невозмутимо сказала: «Какое невежество!»
И хотя Арабелла выразила сожаление за то, что эта сцена произошла на улице, было очевидно, что она не раскаивалась в своем поведении. Папа, объяснила она, всегда учил ее вмешиваться, видя такую несправедливость.
И уж тем более никто не заставил бы ее раскаяться в поступке, который она совершила спустя два дня. Арабелла зашла в свою комнату и увидела там молодую служанку, которая разводила огонь в камине. Щека девушки сильно распухла. Оказалось, что у бедняжки разболелся зуб. Леди Бридлингтон совсем не устраивали больные слуги, и она, конечно же, сказала бы служанке, чтобы та при первой же возможности сходила к врачу и удалила этот зуб. Хозяйка большого дома обычно следила за состоянием здоровья своих работников. Несколько лет назад она собственноручно сделала прививки против оспы всему обслуживающему персоналу в доме и большинству обитателей ее имения. Так было принято в высшем обществе. Но посадить больную служанку в лучшей гостиной! Закутать ей голову шелковой индийской шалью! Потревожить хозяйку дома во время дневного отдыха только лишь затем, чтобы попросить лекарство для несчастной! Такое милосердие, по мнению леди Бридлингтон, выходило за всякие рамки. Крестная попыталась объяснить это Арабелле, но все тщетно.
— Бедная девушка так страдает, мадам.
— Все это чепуха, моя дорогая. Ты не должна принимать все так близко к сердцу. Люди ее уровня всегда делают из мухи слона. Если завтра не будет много работы, она сможет пойти к врачу. Вот и все!
— Мадам, она пока не сможет носить по лестницам тяжелые ведра с углем, — горячо заявила Арабелла. — Ей сейчас нужно принять лекарство и лечь в постель.
— Я и не возражаю, — ответила леди Бридлингтон. — Но ты в этом не должна была принимать никакого участия — усаживая прислугу в гостиной, отдавая ей свою лучшую шаль...
— Нет-нет, мадам, я дала ей только на время, — сказала Арабелла. — Она ведь из деревни, и мне кажется, остальная прислуга не очень хорошо относится к ней. А она скучает по дому и так несчастна! А тут еще зуб разболелся. Я думаю, ей просто нужно чье-то доброе участие. Она рассказывала мне о своем доме, о маленьких братишках и сестренках...
— Арабелла! — строго произнесла леди Бридлингтон. — Уж что ты точно не должна делать, так это вести пустые разговоры со слугами. — Она увидела, как помрачнело лицо ее крестницы, и добавила более мягко: — Я хотела сказать, что не стоит выслушивать все те душещипательные истории, которые могут рассказывать люди ее круга. Допускаю, что тобой двигали добрые чувства. Но, моя дорогая, в нашем обществе...
— Я думаю, мадам... Нет, я уверена, — проговорила Арабелла, гордо выпрямившись, с решительным блеском в глазах, — что никто из нашей семьи не прошел бы мимо человека, нуждающегося в помощи! Этому нас всегда учил папа!
Леди Бридлингтон с тревогой подумала, что преподобный Генри Таллант со своими взглядами не только является серьезной помехой в карьере дочери, но и может косвенно повлиять на ее, леди Бридлингтон, устроенную и комфортную жизнь. Она, конечно, не могла объяснить это Арабелле и, откинувшись на подушки, сказала слабым голосом:
