нашего нынешнего положения? Куда нас могут везти?
— Ну, ты и настырный, Вик! Откуда я могу знать? — произнес парень, скидывая ботинки на пол и растягиваясь на кровати в полный рост.
Я уже было подумал, что он уснул, но спустя полминуты раздался его голос:
— Все будет зависеть от глубины нашего погружения. Первые пару километров — плантации какой-нибудь наркотической дряни или добыча особо редких вкусностей для толстосумов. Чуть ниже — уже добыча полезных и не очень ископаемых. И самое сладкое начинается после пятого километра. Там уже есть шансы нарваться на остатки древних руин.
— Это те, которых Минувшими называют? — решил уточнить я.
— Может, они, а может, и нет. Будем уповать, что туда мы не попадем, если ты, конечно, не желаешь долгой и мучительной смерти. Так что надейся, что местные деликатесы мы больше пробовать не будем, — сказал Кадм, уже не обращая на меня внимания, отвернулся к стене и демонстративно захрапел, видимо, намекая на то, что разговор закончен.
Приемы пищи шли один за другим, привнося хоть какое-то разнообразие в однообразные дни и ночи. Из-за рассказов Кадма я уже было испугался, что мы спускаемся все ниже и ниже, в самое пекло, но блондин меня успокоил, пояснив, что как минимум сутки мы стояли на месте.
— Как ты это определил? Ничего же не меняется уже который день, — решил узнать я.
— Вибрации. Если приложишь руку к стене, почувствуешь. И когда корабль останавливается, частота колебаний меняется, — опередил Кадма пришедший в себя Казмер.
Парень до сих пор был слаб и почти не слазил с кровати. Даже до туалета приходилось его едва ли не нести, но я был искренне рад, что он выжил, и наша компания стала на одного человека больше.
— Малой дело говорит, — согласился с ним блондин. Среди всех нас Казмер был самый младший, ему оказалось двадцать два года.
Благодаря лекарствам отеки с его лица быстро спали, и я перед собой увидел совсем молодого мальчишку, совершенно не тянувшего на озвученный возраст. Белобрысый, с отметинами, начинавшимися под глазами и уходящими вниз по щекам. То ли родимые пятна, то ли замысловатые татуировки. Но скорее второе, уж слишком они были симметричны, для естественного происхождения.
Обычно в отряд на такие операции неопытных бойцов не берут, но парнишка оказался кем-то навроде гения в области местной электроники. Его командиры решили в качестве исключения устроить ему своеобразный полевой выход. Обкатать, так сказать. Чуть до смерти не обкатали.
Помимо всяких электронных приблуд, парень еще увлекался и кораблями. Именно он рассказал об этом занимательном судне, что сейчас увозило нас все дальше от Станции.
Корабль в своей стандартной форме имел длину метров сто пятьдесят, а высоту — десять. Относился он к типу полиморфов. Фактически являясь цельнометаллическим, имел несколько постоянных отсеков. В них находились основные системы жизнеобеспечения корабля: двигатели, командный зал с системами управления и вооружения.
Все остальное пространство представляло собой металл, принимающий форму согласно желанию капитана. То есть, теоретически, мы могли находиться в абсолютно изолированной комнате, отделенные от остального экипажа стенами, толщиной в пару десятков метров сверхпрочного сплава.
— В общем, это классное судно. Зашкаливающая «живучесть»: в случае повреждения корпуса само способно восстановить целостность. Не корабль, а сказка! — Казмер мечтательно закатил глаза, словно представляя, как занимает капитанское кресло и ведет свой экипаж в бой.
— Вот только ты забыл упомянуть про недостатки, — опустив с неба на землю парня, сказал Кадм. — Из-за специфичных интерфейсов не всякое оборудование можно подключить. Отсюда трудности с увеличением мощности двигательной установки. Следовательно, скорость у этого «корыта», по сравнению с другими, оставляет желать лучшего.
Блондин, закончив разминку, приступил к отжиманиям, при этом продолжая втаптывать мечту Казмера в ил:
— А если в случае боевого столкновения из строя выводят командный пункт, то вся эта чудо-хрень превращается в монолитную конструкцию. И всё. Шансы выжить у запертого внутри экипажа стремятся к нулю.
— Главное: не подставляться и все, — возразил ему малой.
— Тогда теряется смысл от всей его живучести, — Кадм, уже тяжело дыша, как заведённый, продолжал физические упражнения. — Сдается мне, что его создатели конструировали подобные суда не для боя.
— Возможно, — грустно согласился Казмер, и слегка морщась от боли, сел поудобнее на кровати.
— Так, Вик. Если завтра мы не прибудем в пункт назначения, будешь тренироваться вместе со мной. Малой, у тебя будет пока легкая разминка, — закончив очередной подход, произнес блондин и улыбнулся. Почему-то глядя на эту улыбку, мне еще больше захотелось сойти с этого корабля пораньше.
Не вышло. Наше путешествие продолжалось уже примерно с неделю. Иногда корабль замирал, и я даже научился улавливать такие моменты. Окружающий гул, едва слышимый, мог многое рассказать знающему человеку.
Каз, как спустя пару дней стал я его называть, смог определить, что внутренняя планировка корабля несколько раз перестраивалась, свидетельствуя о том, что судно посещало доки.
На исходе шестого дня в комнате неожиданно погас свет. Лишь легкое сияние, исходящее от стен, позволяло рассмотреть товарищей. Казалось, судно замерло, ожидая какой-то неизбежной неприятности, которая не заставила себя ждать.
Сильный удар, из-за которого меня скинуло с кровати, благо сидел я на нижней, рядом с Зан, был внезапен. Судно словно встало на дыбы, а следом очертания комнаты стало меняться.
— Все в кровать! — раздался крик Каза, и я увидел, как комната стала заполняться металлом, который внезапно обрел пластичность.
Понимая, что на свою не успеваю, подвинул Зан к стене и вместе с ней улегся на нижнюю кровать. Бортики у нее стали подниматься, образуя небольшое свободное пространство, которого едва хватало для двух взрослых людей. Все-таки хорошо, что пилот меха была небольшого роста.
Спустя минуту после начала трансформации корабля я очутился в импровизированном гробу. Всякое движение вокруг нас будто бы замерло, лишь вибрация корабля стала сильнее, и где-то очень далеко, на грани слышимости раздавались взрывы.
Все это продолжалось примерно часа два. В какой-то из моментов звуки боя стали слышимы сильнее, а потом все внезапно стихло. Звенящая тишина накрыла меня с головой, вызывая приступы легкой паники.
— А если нас потопили? Что, если экипаж погиб, и мы навечно оказались замурованы в этом стальном гробу? Сколько нам с Зан хватит воздуха? — мысли крутились в голове, рисуя страшные картины.
Я даже пытался кричать, надеясь, что меня услышат. Пускай не команда судна, так хотя бы товарищи
