Такой человек, как Дэвид, захочет женится, а не станет превращать женщину в ., свою рабыню. Тревис спокойно положил руки ей на плечи.
— Ты действительно хочешь променять меня на юнца и золотое кольцо?
Он наклонился и хотел поцеловать ее, но Риган уклонилась.
— Возможно, мне бы и хотелось попробовать, — шепотом ответила она. — Вряд ли мужчины так отличаются друг от друга. Если Дэвид полюбит меня, мы, может быть, подойдем друг другу на брачном ложе.
Тревис больно схватил ее за плечи.
— Если этот мальчишка когда-нибудь тронет тебя хоть пальцем, я переломаю ему все кости — прямо у тебя на глазах. — Он резко оттолкнул ее и в ярости выбежал из каюты.
Той ночью Риган осталась одна. Ей не хотелось признаваться себе, как она скучает без Тревиса, как ей одиноко без его объятий. Всю ночь она ворочалась в постели, сдерживая рыдания, стараясь не поддаваться страху.
Наутро она проснулась с кругами под глазами, и Сара вновь ни о чем ее не спросила. Они молча сидели в каюте и шили. К вечеру в дверь постучал Дэвид и осведомился, не хочет ли Риган прогуляться с ним.
Когда они поднялись на палубу, Риган, казалось, видела только Тревиса, но он ни разу не повернул голову в ее сторону.
Его равнодушие возмутило ее, и она обратила все свое внимание на Дэвида, который жаловался на долгое путешествие и плохую еду. Заметив, что скучающее выражение в ее глазах сменилось восхищением, он смолк и посмотрел на нее.
— Сегодня вы особенно восхитительны, — прошептал он. — От солнца ваши волосы стали золотисто-красными.
Именно в эту минуту мимо них прошел Тревис, держа на плече громадный кусок холста.
— Благодарю вас, Дэвид, — ответила она громче, чем нужно. — Своими комплиментами вы заставляете женщину чувствовать себя настоящей королевой. Не помню даже, когда мне последний раз говорили такие вещи.
Даже если Тревис и слышал ее, то не подал вида и даже не замедлил шаг.
И опять она провела ночь одна. Ей страстно хотелось показать Тревису, что, хотя он и бросил ее, ей это безразлично. Риган жаждала доказать ему, что способна на самостоятельные поступки. Поэтому она с каждым днем все более открыто кокетничала с Дэвидом, когда Тревис оказывался поблизости.
Вечером третьего дня, когда Дэвид проводил ее до каюты, он, вместо того, чтобы как обычно вежливо пожелать ей доброй ночи, страстно обнял ее.
— Риган, — прошептал он у самого уха. — Вы должны знать, что я люблю вас. Я полюбил вас с первой минуты… И каждую ночь я вынужден одиноко лежать в своей каюте, а это… животное пользуется правом касаться вас. Риган, любимая, скажите, что и вы питаете ко мне те же чувства.
К своему изумлению, она поняла, что поцелуи и объятия Дэвида вызывают у нее отвращение. Она попыталась освободиться из его объятий.
— Я — замужняя женщина! — выдохнула она.
— Замужем за человеком, который недостоин целовать подол вашего платья. Мы будем скрывать нашу любовь, пока не приплывем в порт, а потом мы добьемся расторжения вашего брака.
Вы же не собираетесь провести всю жизнь с этим нищим матросом. Станьте моей, и я построю вам такой дом, какого еще не видели в этой захудалой стране.
— Дэвид! — воскликнула она, уже со всей силы отталкивая его. — Немедленно отпустите меня!
— Нет, любовь моя. Если у вас не хватает решимости оставить его, я сам скажу ему.
— Нет! Прошу вас, не надо! — Внезапно она поняла, что Тревис был прав. Дэвид не нужен ей, и все последние дни она только использовала его, чтобы возбудить ревность Тревиса.
Он повернул к себе ее лицо и начал покрывать его горячими мокрыми поцелуями, а Риган, задыхаясь, пыталась вырваться из объятий Дэвида.
Только что Дэвид обнимал ее, но через секунду уже взлетел в воздух. В изумлении, не веря своим глазам, она увидела, как Тревис кулаком ударил Дэвида в лицо, и хлипкий юнец отлетел к стене. Потеряв сознание, он сполз на пол, а Тревис еще раз замахнулся на него.
Бросившись к нему, Риган схватила Тревиса за руку и повисла на ней.
— Нет! — закричала она. — Ты убьешь его! Обычно спокойное лицо Тревиса, повернувшегося к ней, исказила гримаса. Его глаза его горели и потемнели от гнева, а губы сжались. В испуге она отпрянула.
— Ты получила, что хотела? — прорычал он, сердито сведя густые брови. Не сказав больше не слова, он повернулся и опять ушел на палубу.
Вся дрожа, Риган следила за тем, как Дэвид приходит в себя. Кровь струилась у него из носа. Первым ее побуждением было помочь юноше. Но увидев, что он пытается подняться, Риган поняла, что он не слишком пострадал, и убежала в свою каюту. Закрыв дверь, Риган прислонилась к ней; сердце ее колотилось, по щекам катились слезы. Тревис оказался прав! Она использовала Дэвида, играла его чувствами, едва ли не пообещала то, что не собиралась делать, и все ради того, чтобы возбудить ревность Тревиса. Но заставить Тревиса ревновать невозможно — она всего лишь его собственность.
Бросившись на кровать, она разрыдалась. Спустя несколько часов, с гудящей головой и покрасневшими глазами после тяжелого, не принесшего облегчения сна, она очнулась от бешеной качки. Лежа в тишине, она пыталась понять, что происходит, и внезапно от толчка упала с койки на жесткий пол и ошеломленно замерла. Дверь каюты распахнулась, ударилась о переборку, а корабль швырнуло в другую сторону. В двери появился Тревис в тяжелом плаще из промасленной ткани, его мокрые волосы были растрепаны. Широко расставляя ноги, он, шатаясь от качки, подошел к Риган и взял ее на руки.
— Ты не ранена? — прокричал он, и тут она поняла, насколько чудовищно грохочет море.
— В чем дело? Мы тонем? — Она прижалась к нему, испытывая счастье от того, что он опять рядом с ней.
— Это всего лишь шторм! — крикнул Тревис. — Особой опасности нет, потому что мы к нему готовились много дней. Но ты оставайся здесь, ясно? И не вздумай выйти на палубу или спуститься к другим пассажирам. Ты поняла?
Прижавшись к нему, она кивнула, опустив голову на плечо Тревиса и думая о том, что последние дни он не приходил потому, что готовился к шторму.
Он опустил ее на постель, посмотрел на нее странным взглядом, а потом крепко и по-хозяйски поцеловал.
— Оставайся на месте, — повторил он, коснувшись уголка одного из ее опухших покрасневших глаз После этого он сразу же ушел, а Риган осталась одна в потемневшей каюте. Теперь, после его ухода, она гораздо сильнее ощутила качку. Чтобы не упасть с койки, она изо всех сил вцепилась в ее края. Под дверь стала просачиваться вода, заливая пол. Пытаясь сохранить равновесие, она старалась представить себе, что же происходит на палубе. Если вода добралась до каюты, значит, она перехлестывает через борт. В ее воображении стали возникать ужасные картины. Однажды, когда Риган была еще ребенком, судомойка дяди получила письмо о том, что ее юного мужа в шторм смыло за борт, а потом один из его друзей рассказал ей эту страшную историю. Все слуги, и Риган вместе с ними, собрались вокруг матроса и, затаив дыхание, слушали чудовищные подробности.
