Держась одной рукой за поручни, она схватила со стены свернутый линь и двинулась к основанию вант.
Со всех сторон неслись крики матросов, но ветер и брызги искажали звуки. Риган пристально следила за тем, как Тревис с трудом ползет вниз. По-прежнему изо всех сил цепляясь за ванты, она начала взбираться вверх, пока наконец не коснулась его сапога.
Ей было страшно, но, понимая, что другого выхода нет, Риган обмотала линь вокруг его ноги и вантов. Линь был слишком длинным и толстым, чтобы можно было как следует завязать узел, поэтому она просто обмотала его, надеясь, что успеет закончить, пока не обрушится следующая волна.
Она была совершенно не готова к тому, что волна захлестнет ее, пока висела над палубой, держась только за тонкий вант. Чтобы спасти жизнь, она привязалась к вантам.
Когда волна спала, от страха Риган не могла двинуться; ее рука сжимала обмотанный вокруг ноги Тревиса линь. Она боялась открыть глаза, Она сделала все, что в ее силах, чтобы спасти Тревиса, и теперь боялась посмотреть, остался ли он на месте. Казалось, прошла вечность, прежде чем она, и сидя, и вися одновременно, услышала с палубы крики. Вместо того чтобы открыть глаза, она зажмурилась еще сильнее.
— Тревис! — раздался звонкий голос откуда-то снизу, совсем рядом с ней.
— Миссис Стэнфорд! — Этот голос мог принадлежать только капитану.
В страхе она открыла глаза, но боялась смотреть влево, где, по-видимому, висел Тревис — а вдруг его там уже нет?
Позже никто так и не мог вспомнить, кто же рассмеялся первым. Возможно, смеяться было нечему. Но матросы так радовались, что шторм прошел — последние две волны сбили корабль с курса — что представшее их глазам зрелище показалось им поистине забавным.
Итак, в трех метрах над палубой сидела на вантах Риган в промокшем насквозь муслиновом платье, продев босые ноги между перекладинами и накрепко скрестив их, а руками обнимала собственное тело. В одной руке она сжимала конец линя, обмотанного вокруг ноги Тревиса, который был ростом вдвое выше Риган; он висел, откинувшись на тросы, и как будто спал. Это выглядело так, будто маленькая девочка ведет за собой некое странное животное.
— Хватит веселиться, помогите им! — проревел капитан.
Смех этот внушил ей надежду, и Риган осмелилась посмотреть на Тревиса; с близкого расстояния ей было видно, что по его щеке течет кровь.
Когда трое матросов поднялись к Риган и увидели, что приключилось с Тревисом, смех прекратился.
— Вы спасли ему жизнь, — сказал один из них с дрожью в голосе. — Он ведь нас даже не видит. Без вашей помощи он бы не смог там закрепиться.
— Он цел?
— Он дышит, — ответил матрос, но больше ничего не добавил.
— Нет, сначала помогите Тревису спуститься, — сказала она, когда матрос хотел помочь ей.
Только теперь матросы поняли, насколько серьезно то, что совершила Риган, и в изумлении смотрели на нее, а потом отвернулись, из уважения отводя глаза от ее изящных обнаженных ног.
Стараясь хоть сколько-нибудь сохранить собственное достоинство, Риган с помощью матроса спустилась на палубу. Она поразилась тому, как высоко ей удалось влезть. Ведь спускаться было очень трудно.
Снова оказавшись на твердой поверхности, она побежала за матросами, несшими Тревиса в каюту. Проходя мимо каюты Дэвида, один из них заметил вполголоса, что юный джентльмен спит. В ответ Риган только кивнула — все ее мысли были только о Тревисе. Вскоре пришел судовой врач и осмотрел рану на голове.
— Его, должно быть, ударил оторвавшийся кусок грот-марса. — Доктор повернулся к Риган. — Мне сказали, что это вы не дали смыть его за борт, — с уважением заметил он.
— Он выздоровеет? — спросила она, не обратив внимания на его похвалу.
— При повреждениях головы может быть всякое. Бывает, что люди выживают, но голова у них после этого перестает работать. Постарайтесь заставить его выпить воды и спокойно лежать, не двигаться. Простите, что ничем больше не могу вам помочь.
Риган только кивнула, убирая промокшие волосы со лба Тревиса. Корабль по-прежнему бешено болтало, но по сравнению с предыдущими часами качка ослабела.
Повернувшись, она попросила одного из оставшихся матросов принести пресной воды.
Оставшись наедине с Тревисом, она принялась за дело: сначала она сняла с него одежду, хотя сделать это было непросто, поскольку недвижимое тело Тревиса было очень тяжелым. Укутав его в сухие теплые одеяла, которые достала из сундука, она вдруг услышала стук в дверь. В проходе стояла Сара Трамбул.
— Один из матросов позвал меня и сказал, что вы совершили немыслимое — привязали Тревиса к парусу. Говорят, Тревис ранен, вам нужна помощь. И еще просили передать вот это.
Риган взяла протянутый ей кувшин воды.
— Помощь мне не нужна, — ответила она сухо. — Лучше помогите другим пассажирам. — Она кивком показала на каюту Дэвида.
Сара заметила на лице Риган озабоченность и поняла, что опасность велика.
— Все на корабле молятся за вас, — прошептала она и быстро пожала руку Риган.
Оставшись одна, Риган стала обмывать его голову. Рана была небольшой, но, очевидно, удар по голове оказался очень сильным, потому что Тревис не приходил в себя. Она вымыла и согрела его, а он по-прежнему был недвижим. Риган вытянулась на кровати рядом с ним, надеясь, что одной лишь силой воли вернет его к жизни.
Она заснула от изнеможения и проснулась спустя несколько часов, стуча зубами от холода. Она даже забыла переодеться и заснула в промокшей одежде. Тревис по-прежнему был без сознания; лицо его покрывала мертвенная бледность.
Осторожно поднявшись, Риган сняла с себя сырую холодную одежду. Она вдруг заметила, что где-то потеряла новую шерстяную накидку и что платье из муслина порвано в нескольких местах. «Бедный Тревис», — подумала она, улыбаясь. Не успеют ей сшить всю заказанную одежду, как ему придется заказывать для нее новый гардероб.
При этой мысли она поднесла ладонь к губам, на глазах ее выступили слезы. А вдруг Тревису не придется увидеть ее новое платье, а вдруг он так и не очнется от своего забытья, похожего на смерть? И все это по ее вине! Если бы она не кокетничала с Дэвидом, юноше не пришлось бы доказывать Тревису, что он — настоящий мужчина. «Если бы только…» — подумала Риган, но мысли ее прервались.
Подойдя к шкафу, она достала платье из тяжелого расшитого коричневого шелка, с узкой талией, с воротником и рукавами, отделанными розовым атласом. Переодевшись, она опять села около Тревиса, обмыла его похолодевшее лицо и обработала по-прежнему кровоточившую рану.
В полночь он вдруг зашевелился, начал метаться по кровати, и Риган безуспешно пыталась сдержать его дергавшиеся руки, чтобы он не поранил себя. Тревис был слишком силен для нее, поэтому она только обхватила его руками и, придавив собственным весом, не позволяла двигаться.
