обстоятельствах. Когда поднялся вопрос о службе в белых, я подал об этом заявление на имя начподива Гусева с описанием всех обстоятельств. Поэтому меня вызвал заявление <…> и моей бывшей жены. Гусев доложил, что я ранее служил у белых.
Зюк ругал меня матерщиной, но ни о чем не спрашивал, и, когда ему доложил, что должен ехать на курорт, он ответил: «Черт с ним, пускай едет». Больше по этому вопросу я с Зюком не разговаривал.
– К кому вы обращались по поводу вашего увольнения из РККА?
– Я обращался к зам начальника управления кадрами Хорошилову в Москве, который мне сказал, что я могу обратиться к командующему округом, который, если сочтет нужным оставить, оставит, это его дело.
До этого я еще в 1936 году в мае месяце подавал заявление о переводе меня из разведдивизиона или уволить. По этому поводу меня и вызвали. Со мной беседовал Хорошилов, который объявил, что я увольняюсь из РККА.
Потом меня вызвали вторично, я опять беседовал с Хорошиловым, который сказал, что он возмущен тем, что я орденоносец, который оказался служившим у белых, и что сейчас идет подбор командиров в РККА и я не могу оставаться в рядах Красной Армии.
– Кто давал распоряжение о вашем вызове в Москву?
– Кто давал это распоряжение в Москве, я не знал, не видел также, кто подписал телеграмму.
– С Фельдманом в Москве вы говорили во время вашего пребывания в Москве?
– Нет, не говорил. Знаю, что ему обо мне докладывал полковник Савин.
Протокол мною прочитан и так далее.
Подписи.
ОТ АВТОРА
Николай Семенович попытался восстановиться в армии. Для чего едва не встретился с начальником Управления по начальствующему составу РККА Б. М. Фельдманом. Поскольку Б. М. Фельдман арестован 15 мая 1937 года, а еще раньше он переведен в МВО, что ограничивает время увольнения периодом февраль-апрель 1937 года.
И хорошо, что не встретился, ему еще обвинения в участии в военно-троцкистском заговоре не хватало.
Но в РККА его не восстановили.
Протокол допроса от 22 июля 1937 года
1937 года июля 22 дня, я сотрудник ОО УГБ 25 с. д. Беспалов допросил в качестве обвиняемого:
Свиридова Николая Семеновича, 1895 года рождения, уроженца хутора Евлантьево, Боковского района Донской области, русский, гражданство СССР, из семьи крестьянина-середняка, образование общее-низшее, специальное-среднее, с 1920 по 1936 год член ВКП(б), затем из партии исключен.
– Кто из ваших родственников служил у белых, в каких должностях и где они сейчас?
– Мой родной брат Свиридов служил в белой армии, чин он имел младший урядник, были мы с ним в одном 33-м казачьем полку у Попова. Убили его в сентябре 1918 года красные войска.
Двоюродный дядя мой Кострыкин Иван Никифорович служил также в 33-м казачьем полку, в каковом он командовал сотней, чин имел сотника.
Вместе с белыми он отступил за границу, вернулся оттуда в 1922 или 1923 году, затем в 1933 году за саботаж был выслан на Север.
Об этом мне рассказывали жители хутора Евлантьев.
– На какие операции вы с белыми выезжали.
– Выступал я под командой полковника Попова в первый раз весной 1918 года, против отряда красногвардейцев Подтелкова и Кривошлыкова, до этого под командой того же полковника Попова мы выезжали на подавление восстания иногородних в селе Чистяково, восставших против местных богачей.
В отряде Попова я все время был рядовым казаком.
– Расскажите, как вы попали в отряд Попова.
– По селу пошел слух, что неподалеку проходит восстание против казаков. Нам объявили, чтобы поехали в станицу Боковскую с оружием.
Приехав туда, мы были назначены в 3-ю сотню, и наш полк назвали 33-м казачьим.
– Следствию известно, что в 1936 году, проводя занятия с переменниками, вы отрицали возможность построения социализма в нашей стране. Расскажите, как это было.
– Мне переменники в Кобелякском районе задали вопрос о построении коммунизма в нашей стране. В какой форме мне задали вопрос, не помню.
Ответил я на него так: прежде чем строить коммунизм, нужно построить социализм. Было это в г. Кобеляках в Красных Казармах в 1936 году (слово Кобеляки в тексте исправлено).
Протокол с моих слов записан верно, мне прочитан, в чем и расписываюсь. Свиридов.
Допросил сотрудник ОО Беспалов.
Протокол дополнительного допроса обвиняемого Свиридова Николая Семеновича от 14 августа 1937 года.
– Следствию известно, что вы проводили контрреволюционную работу по заданию бывшего комдива Зюка, что требует от вас признательных показаний.
– Контрреволюционную работу я не проводил нигде, никогда и ни с кем. И с Зюком связи не держал. Был я у Зюка в кабинете один раз потому, что меня привел туда начальник политотдела Гусев и доложил о том, что я служил в белой армии.
Зюк спросил меня, почему я это скрывал. После чего я с Гусевым ушел. Больше я у Зюка не был и заданий от него не получал никогда.
– При каких обстоятельствах вы встретились с Зюком и характер этих встреч.
– До апреля 1936 года я Зюка никогда не видел. 7 апреля я впервые его увидел в кабинете, куда меня привел Гусев, о чем я показывал выше. Вторая встреча с Зюком у меня была 14 мая 1936 года в кабинете Гусева, которому я сдавал партбилет. В это время вошел Зюк с начштаба и спросил: «Ну что, сознался», после чего сразу же ушел.
Больше я с Зюком никогда и нигде не сталкивался.
– Какие конкретно контрреволюционные задания вы получали от Зюка?
– Заданий от Зюка я никогда не получал.
– Известно, что вы проводили контрреволюционную деятельность в части. Назовите, по чьему заданию вы проводили ее.
– В части, где я служил, а также в других частях контрреволюционную деятельность не проводил.
Записано с моих слов и т. д.
Подписи Свиридова и Беспалова.
Протокол допроса свидетеля Я. Евлантьева
7 июня 1937 года уже знакомый читателю Яков Евлантьев снова опрашивается представителем Особого Отдела.
И снова сообщает:
«…При переговорах Сенина с Кривошлыковым была достигнута договоренность, что все красногвардейцы будут отпущены по домам, если Подтелков и Кривошлыков сложат оружие.
Я лично при переговорах не присутствовал. Когда приехал на место, застал уже разоруженными красногвардейцев, среди которых были мои хорошие знакомые.
Видя, что среди красногвардейцев никаких французов, немцев и китайцев нет, что арестованы наши казаки, я обратился к своим односельчанам Евлантьеву и Рябухину (оба уже умерли) с предложением уехать домой, что мы и сделали. Следующего дня на хутор Евлантьев вернулись остальные и рассказали, что Подтелков и Кривошлыков повешены, а остальные расстреляны, и что Свиридов Николай Семенович участвовал в расстрелах.
…Известно, что Свиридов Николай взятых в плен
