поздно и пора спать.
— Угу.
Глава 18
После завтрака мы снова вернулись к осмотру нашего домика, откапывая всё больше интересных забытых вещей. Это как оказаться на даче у бабушки, там влезть на чердак и с упоением рассматривать старинные вещи, примерять поношенную обувь, модную в молодость бабули. Или надеть платье, которое внезапно оказалось тебе впору. Думаю, что, если бы вещи могли говорить, они непременно поведали нам немало забавных и не очень историй.
— Уф… теперь всё, — устало пробормотала, вытащив в лавку последний сундук из кладовой. Подвал мы проверили в первую очередь, заглянув в ту саму таинственную дверь, и ничего интересного за ней мы не обнаружили. Обычная крохотная кладовка, захламлённая всякой ерундой.
— Мама, а это куда?
— Клади сюда, будем разбирать, — ответила, задумчиво осматривая огромную кучу, — может из всего этого, нам удастся, что-нибудь продать.
— Смотри, какая штука, — воскликнул сын, вертя в руках странную вазу с двумя решётками вместо крышки, — это что такое?
— Хм… не знаю сынок, отнеси её к столу, там, где лежат шкатулка и ложка, — попросила убрать странную находку, к кучке таких же, неопознанных объектов.
— Какая интересная ложка, — невнятно пробубнил сын, — ой и крючок, а он зачем?
— Тоже не знаю, — пробормотала, разглядывая забавный сапог с пятнадцатью крохотными пуговицами и каблуком-рюмкой, — глянь какой, пока застегнёшь семь потов сойдёт.
— Ооо… красивая чашка, только трещина у края.
До самого обеда я и Джереми разбирали свои сокровища. Разложив их в разные кучки: продать, выкинуть, выяснить — что это и оставить себе.
В кучке продать, лежали в основном ткани, швейная фурнитура, готовая одежда, которая нам не подошла по разным причинам.
В небольшой корзине, то что выкинуть, были свалены: куски ткани, проеденной молью, старая и рваная обувь, куски каких-то деревянных поделок, которые мы так и не смогли собрать и прочий мусор.
Самая занятная куча, то что мы решили оставить для себя. Уж больно приглянулись нам эти вещи. Вышитая вручную скатерть, две чашечки из прозрачного фарфора, медный чайник с потрясающим выбитым рисунком леса и диковинных цветов, такой же поднос, две подставки под вареные яйца, симпатичная сахарница. Пару платьев, которые достаточно немного ушить и можно носить и несколько пар брюк, часть из них отдам перешить для Джереми, одни оставлю для себя.
— Мама, стучит кто-то, — отвлёк меня от созерцания наших находок, сын, указывая на дверь, что вела на улицу.
— Магали, здравствуйте, — поприветствовала, пропуская женщину в дом, — простите у нас здесь форменный бардак.
— Ничего, переезд он такой, — отмахнулась соседка, — я вам пирог с мясом принесла, поди и не кухарничала, а время к обеду подошло.
— Ой! Увлеклись, спасибо огромное, — поблагодарила, — вы присаживайтесь с нами, мы с сыном весь дом перевернули, достав из всех закутков барахло и вот… разбираем.
Говоря это, я сдвинула со стола часть вещей, поставила пирог и отправилась на кухню за чаем, тарелками и ножом.
— Цветы ставить, такие решётки для коротких стеблей хороши, — услышала соседку, возвращаясь в торговый зал.
— Мам, это ваза, Магали сказала, — сообщил ребёнок, уже успевший выведать, пока я была на кухне.
— У мамы такая была, хм… где-то же лежит, надо посмотреть.
— А это? — не удержалась я, не хуже ребёнка и в ожидании замерла, знает ли Магали или нет.
— У отца такая была, — рассмеялась женщина, — как вспомню, сколько времени он посвящал своим усам — целый ритуал. Папа их регулярно расчёсывал, подстригал. А модную форму придавал с помощью помады и воска.
— Усам? — одновременно переспросили я и Джереми.
— Да, — рассмеялась Магали, — а ложка, как раз для обладателей пышных усов. Вот эта специальная «полочка» предохраняла усы от намокания или от пищи в ложке.
— Неудобно же, — потрясённо уставилась на странное приспособление.
— Ох, милая, мода создаёт неудобства не только для нас женщин, но и для представителей мужской половины человечества тоже могут стать жертвами неудобств.
— Спасибо, никогда бы не додумалась, — пробормотала, я ещё раз обследовала забавную ложку и даже примерилась, но так и не сообразила, как ей пользоваться.
— А это выбрасывай — артефакты старые, лет пятьдесят им, наверное.
— Артефакты? — повторила, в недоумении взглянув на камни с половины моего кулака.
— Самые первые, сейчас ими уже и не пользуются, — проговорила Магали, сделав глоток чая, продолжила, — маги не хотят заполнять их силой, много эти артефакты магии берут.
— Но они рабочие? — уточнила, по-новому посмотрев на камни.
— А что им сделается, вот этот освещает, видишь, полоски две выбиты. Этот на дом защиту ставит, воду греет, хм… этот, кажется, продукты хранит долго свежими. У Сезара отец был хорошим портным, со всего города к нему приезжали, и он мог себе позволить такую роскошь, — ответила Магали, грустно продолжив, — Жаль, талант Торна не перешёл к Сезару, и лавка доживала свои последние деньки.
— Интересные камушки, — вполголоса проговорила, задумавшись, получится ли мне их заполнить своей силой.
— Да толку от них, поди и мест нет, куда ставить, — проговорила женщина, — Сезар в прошлом году ремонт затеял, да денег хватило только на лавку.
— А где обычно устанавливали эти артефакты?
— Защиту у входа, — задумчиво произнесла, осматриваясь, — пойдём глянем.
— Конечно, — проговорила, поднимаясь, я подмигнула Джереми, пока Магали отвернулась.
— Ну вот оно, — довольно воскликнула соседка, указав рукой на дыру в стене у самого пола, — хорошие раньше были артефакты, надолго хватало; и защита полная была и от воров, и от пожаров, а сейчас, ерунда. Раз в месяц надо пополнять, а это лишние затраты, поэтому у нас только тепло, да освещение. Кто побогаче, те берут и хранение, но говорят, всё равно быстро портятся продукты.
— Качество заменило количеством, — добавила я, печально усмехнувшись.
— Точно сказала, — воскликнула женщина, вернувшись к столу, — а это, молодой человек, крючок — пуговицы застёгивать… а вон, как на том сапожке. Бабка моя модницой была, тоже такие носила и на платье были, помню, отпарывала их, ровно сто штук насчитала.
— Сто? — удивлённо воскликнул сын, — это же, сколько времени нужно, чтобы одеться.
— Много, но наши предки
