— Прочь! Сгинь, нечистый дух!
Раздосадованный призрак печально крякнул — и тут же исчез.
Прошло чуть больше месяца, и Гавейн снова объявился. Такой же настырный. Теперь он доложил, что отыскал замену Нортону — и Лайла приняла этого мужчину. Во-первых, Гавейн не баловал ее выбором. Во-вторых, она женщина деловая и относится к ситуации по-деловому. Лайла быстро забеременела. Отца тут же из города поперли — чтоб под ногами не путался. Беременность протекает — тьфу, тьфу, тьфу — хорошо. Похоже, в положенный срок родится долгожданный наследник.
А пока что Гавейн намеревался преподать Нортону обещанные уроки драконоборства. Тот отнекивался, отнекивался — а потом взял и согласился. Чего не сделаешь, чтобы развеять тоску!
Было ясно, что призраку хватает благоразумия держаться подальше от своей беременной жены и не затевать никаких авральных улучшений. Но он не до конца доверял этой бедрастой Лайле и не спешил отлететь в Рай: лучше держать события под контролем до самого конца. А чтобы избежать соблазна опять вмешаться в беременность жены, Гавейну было очень кстати заняться увлекательным делом в компании Нортона.
Вот так и получилось, что Нортон занялся изучением искусства истреблять драконов. Конечно, никого убивать он не собирался. Но разве это не любопытно — знать тактику боя с фантастическими существами и все тонкости их нрава?
— Перво-наперво тебе надо заиметь добрый меч, — объяснял Гавейн. — Предпочтительнее — заговоренный. Однако осваивать технику боя лучше с обычным, неволшебным. Только так можно приобрести настоящую сноровку. Мой старинный меч вполне подойдет — распорядители моего имущества выдадут его тебе по первому требованию.
— Да не нужен мне никакой меч! — артачился Нортон.
Однако в конце концов он сдался: если не учиться владеть мечом, курс драконоборства приобретает чересчур умозрительный характер!
Меч был доставлен прямо в тот лес, где Нортон обосновался надолго. Оружие было заговоренным, но они с Гавейном игнорировали его волшебные свойства, и Нортон получал необходимую практику в полном объеме.
Прошло несколько месяцев. Злая тоска мало-помалу отпускала Нортона. Общество призрака не Бог весть какая роскошь, а все же оно отвлекало от черных мыслей — вкупе с долгими и утомительными занятиями с мечом.
Однажды его новоприобретенное искусство спасло ему жизнь. Нортон несколько недель был бельмом на глазу у пары злостных браконьеров, потому что шугал их при всяком удобном случае. Выведенные из себя его нотациями, негодяи накинулись на Нортона с ножами. Тут он выхватил меч и показал им несколько эффектных приемов, после чего противников как ветром сдуло. Еще бы! Он взмахом меча срезал у каждого по клоку волос на голове и пригрозил отхватить им носы, если они будут продолжать в том же духе.
Не будучи человеком агрессивным, Нортон все же возгордился своим подвигом. Если кто и выводил его из себя, так это люди, не уважающие дикую природу. Несмотря на нынешнее обилие зеленых насаждений, по-настоящему нетронутых уголков природы так мало! Нортон аккуратно уложил отсеченные пряди волос в ящичек — чтобы передать полиции. Там волосы проанализируют и мигом определят по генному коду, кому они принадлежат. Уже к вечеру обоих браконьеров сцапают. Если это не первое их преступление против дикой природы (а по всему видно, что эти ребята рецидивисты), то приговор будет весьма суров. Скажем, лесофобное заклятие, после которого эти типы и на пушечный выстрел не подойдут к лесу — он будет для них что выпивка для того, кто закодирован против алкоголя. И другое наказание вполне подойдет для пакостников: мусороедный заговор. Тот, на кого наложено подобное заклятие, гадить в лесу и в городе не перестанет, но неодолимая сила заставит его вернуться и сожрать оставленный мусор. Сломает пару зубов на консервной банке, проглотит килограмм банановой кожуры — мигом приучится к чистоте!
Гавейн временами отлучался за свежими новостями о том, как протекает беременность его жены. В один прекрасный день он радостно сообщил, что Лайла родила прелестную здоровую дочку. Конечно, он ждал сына, но лучше смириться с этим и не гневить своими жалобами Природу. Рождение девочки — наилучшее доказательство того, что Гавейн стал паинькой и больше не совался в естественный ход вещей, хотя очень даже мог…
— Следующим непременно родится мальчик, — заявил призрак. — И он наследует все мои несметные богатства! Сам знаешь, право первородства — святое право…
Нортон равнодушно пожал плечами. Ему все это было до лампочки.
— Да, кстати, постель Лайлы нынче пустует, — как бы между прочим заметил Гавейн. — Если желаешь — то милости просим… Для дорогого друга…
— Нет, — отрезал Нортон… однако не так решительно, как много-много месяцев назад. В конце концов, уже больше года прошло после кончины Орлин. В лесу оно, конечно, здорово и здорово… а все-таки нет-нет да и потянет к городским удобствам и к теплым женским телесам…
Бывалый воин и хитрец, Гавейн уловил нотку колебания в голосе друга и выбрал тактику ненавязчивого давления.
— Дело, конечно, твое, — сказал он. — Но я бы на твоем месте просто взглянул разок. Поверь мне, Лайла — это величественное сооружение природы. Пропорции, понимаешь ли… К тому же и чувственная… Бродит там одна в трех десятках комнат и скучает: хочется кого-нибудь приголубить — а некого…
— Ага, исскучалась вся, — хмыкнул Нортон. — Мужчин в городе — до и больше! Небось, их у нее целая рота!
— Штанов кругом много, это верно. Но такого, как ты — где ж она такого найдет? Да и я предпочел бы тебя в роли отца моего сына. Твой отпрыск вырос бы весь в тебя — стал бы великим защитником природы… А при тех средствах, что он унаследует, он бы многое сумел на этом великом поприще!..
Нортон подумал, подумал — и согласился. Махнул рукой и сказал:
— Ладно. Взглянуть — взгляну, а как уж там потом — ничего не обещаю.
Они дошли до ближайшей установки переброса материи и через секунду оказались в городе, где находились основные апартаменты Гавейна. Как транспорт переброс материи — весьма дорогое удовольствие. Но если за это баловство платит распорядитель гавейновской собственности — отчего бы и не использовать сие чудо двадцать первого века!
Затем Нортон и Гавейн проехали на нескольких эскалаторах, поднялись на лифте и прибыли на место. В апартаментах все было как и прежде. Но даже вид входной двери больно ударил Нортона по нервам. Именно здесь он впервые увидел Орлин. Вот эта вот дверь открылась, и на пороге стояла она…
— Я, сам знаешь, никак не могу… — извиняющимся голосом начал Гавейн.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
