пусть не как в Нимее или даже Сольте, красивый собор, но хотя бы что-то, что хоть отдалённо бы напоминало церковь. На деле же, здешний храм Семи больше был похож на двухэтажный жилой дом, только без окон на первом этаже.
Внутри, куда их пропустил пожилой служка, тоже особой красоты не наблюдалось. Они стояли посредине большого зала освещаемого светом из расположенных вверху окон. Вдоль стены напротив входа, на небольших постаментах стояли фигуры семи богов здешнего пантеона.
Из открывшейся слева низкой двери вышел вызванный служкой священник. К удивлению Олега, одеяние священника — просторная ряса красного цвета, было новым и чистым.
Он оглядел вошедших, без труда разглядев баронский знак на шее у Олега.
— Господину барону что-то угодно в нашем скромном храме?
То, что Олег собирался сделать, было подсказано Гортензией, ещё когда они обсуждали дальнейшую судьбу Ули. Разброс возможных вариантов дальнейшей жизни был широким, от рабыни до аристократки. Такое и в этом мире случается.
Гортензия на многое смотрела так же, как и Олег. Поэтому и предложила провести кровный обряд принятия в род, который хоть и редко, но практиковался, и сделать Улю баронетой, своей сестрой.
Олег, хоть и не видел поначалу в обряде особого смысла, ведь магия в нём не использовалась, и никакие записи не велись. Но приняв то, какое значение для здешнего мира имеют клятвы, особенно с учётом того, что правду тут умеют выяснять и клятвопреступникам приходится совсем плохо, он решил, что Гортензия плохого не советует.
Уля, как и все сопровождающие, о предстоящем ритуале узнала только на пути в храм.
Конечно, все были несколько удивлены, но то, что у девушки с такими способностями обычной судьбы не будет, понимали. Поэтому, новость, что называется, проглотили молчком, кроме самой Ули, неожиданно вдруг произнёсшей, что теперь ей за любимого Олега замуж не выйти, даже когда вырастет. При этих её словах, всегда внимательная Рита запнулась и чуть не полетела лицом вниз. Шедший с ней рядом дружинник, успел схватить командиршу за локоть.
— Да. Я хочу принять в род Ферм, как свою сестру, магиню Улю.
Много времени обряд не занял. Порезанные во время обряда запястья Уля тут же вылечила при выходе из храма. И по деньгам, всё оказалось вполне демократично, с точки зрения Олега — семь лигров. Хотя для любого другого такая сумма показалась бы чрезмерной.
— Так ты теперь мой братик? — Уля прижалась к Олегу, обхватив его руками.
— Ага. А ты что не рада?
Но молодая магиня больше не отвечала, а лишь прижималась к Олегу.
— Ну всё, Уль, нам надо идти. Ещё много дел впереди.
От храма, Рита со своими дружинниками сразу направилась по трактирам, постоялым дворам и гостиницам, в поисках людей для дружины барона, а сам барон, вместе с баронетой и её слугами, направился в мэрию и городской магистрат.
Глава 10
Раз уж их путь всё равно лежал мимо постоялого двора, Олег, едва не наступивший в лепёшку навоза, решил отправиться к городскому начальству верхом.
Пока им оседлывали коней, барон Ферм успел переброситься парой слов с хозяином постоялого двора насчёт аренды за городом помещений, которые можно было бы использовать для временного расселения людей.
Тут, к месту, вышел один из бим-бомов, и Олег, объяснив свои пожелания, оставил их решать эту проблему без него.
Решение ехать верхом, оказалось правильным, так как на подъезде к ратушной площади они попали во встречный поток оживлённо переговаривающихся людей.
При виде барона и его спутников, встречные расступались, прижимаясь к домам, и кланялись, впрочем, не очень подобострастно.
Причину толчеи они поняли и унюхали приехав в городской центр. На площади догорало пять костров, на столбах перед которыми на цепях обвисли обугленные трупы.
Судя по отвратительной смеси запахов горелого мяса и нефтяного масла, несчастных и костры, перед сожжением, облили горючкой.
Олег где-то читал, в своей прошлой жизни, что Изабелла, королева Арагона и Кастилии, в своей доброте, часто приказывала поливать сжигаемых перед казнью маслом, чтобы они быстрее сгорали и меньше мучались. Правда, некоторые знатоки той эпохи утверждали, что несчастным было бы лучше сначала задохнуться от дыма и сгорать в беспамятстве, но никто из этих знатоков, слава Богу, на себе этого не испытывал.
С какой целью здесь использовали масло, то ли из соображений гуманности, то ли, наоборот, из желания причинить побольше мучений, у Олега не было никакого желания выяснять.
Спутники барона реагировали на открывшийся вид гораздо спокойней, они, в своё время, и в замке Ферм насмотрелись на подобное.
Сначала, оставив слуг и коней на улице, Олег с Улей зашли в магистрат.
Секретарь магистрата, спокойный и внимательный толстяк, принял барона и его спутницу проявляя всё положенное уважение, но было видно, что таким посетителям он совсем не рад, хоть и старается этого не показывать.
Но в этот раз к нему пришёл неправильный барон, или наоборот, правильный, тут как посмотреть.
Когда барон сказал, что хотел бы поддержать город, в лице секретаря, небольшой финансовой помощью на борьбу с преступниками, которую он только что воочию наблюдал, и передал секретарю десять лигров, то показное уважение сменилось у того на искреннее.
— Господин барон, рад буду вам помочь. Вы по какому вопросу?
— По личному, — Олег произнеся это, едва сдержал смешок, вспомнив сценку из любимой им книги, — Мы с моей сестрой Улей прошли кровный обряд принятия её в баронский род Ферм, и теперь мне нужно, чтобы ваши канцеляристы оформили баронете "козлик", и сделали это как можно быстрее. Магическую метку сделаю сам у своего родового мага. Власть самозванных монархов Винора для нас теперь не указ.
— Всё будет сделано в лучшем виде. Если позволите, я сам этим займусь.
Олег к предложению секретаря отнёсся доброжелательно.
Козликами назывались официальные документы, буквы которых выжигались на обработанной козлиной коже.
Изготовление козлика, после того, как барон дал все необходимые сведения, заняло меньше половины склянки.
По окончании, Олег добавил к официальной плате в два лигра ещё пять, и секретарь проводил их с баронетой Улей Ферм до выхода и сам открыл им дверь.
— Олег...
Олег обернулся и увидел, что Уля плачет.
— Баронета, прекратите реветь. Нет, Уля, ну в самом деле, ты так и будешь каждый раз из-за всякой ерунды мочить глазки? Я уж думал ты давно вошла в своё положение.
— Извини, Олег. Я всё.
Магиня приняла гордый и важный вид, который, впрочем,
