Читаем без скачивания Эволюция войн - Морис Дэйви

Африка предлагает огромное разнообразие иллюстраций жажды наживы, в частности скота как причины войны. На всем континенте, где главным занятием было выращивание скота, его угон наиболее часто встречающийся повод к войне.

Среди галла и амхара, которые вели войны за скот, каждый воин получал определенную часть добычи, а лидер (вождь) – львиную долю добычи. Большая часть войн в Восточной Африке велась из-за скота. Скотоводы ваника воевали только для того, чтобы украсть скот, таким же было главное занятие масаи. «Масаи не занимаются и не будут заниматься ничем, что не связано с выращиванием скота или набегами... Вся их жизнь проходит в выращивании скота или его угоне. Все сражения происходят случайно. Их жадность к скоту непреодолима». На них тоже иногда нападают, и поэтому до зубов вооруженная охрана сторожит скот день и ночь.

У племени динка «целью каждого набега является захват скота, и в оправдание этого набега они вспоминали истории о каком-нибудь набеге, совершенном на них противником в прошлом». На деле все их войны происходили с целью кражи скота или представляли собой ответный набег. Между населенными пунктами Шамбе и Вау на юге Судана живет четыре клана динка, каждый из которых воюет со всеми остальными, а набеги с целью захвата скота являются источником новых поводов для войны. Агар, самый богатый и воинственный клан, является источником ужаса для всех соседей. Каждому клану и племени приходилось постоянно защищать или завоевывать стада, и это сильно повлияло на военные возможности динка. Племя голос избежало рейдов динка, потому что у них не было ничего, что могло привлечь захватчиков. Мухи цеце и другие насекомые сделали невозможным существование скота на их земле. Поэтому племя голос – спокойный, миролюбивый народ. Акамба, для которых скот является основным предметом гордости (и радости в жизни), постоянно совершают набеги с целью захвата скота (и подвергаются ответным набегам). Около 1850 года акамба начали войну с галла, крадя их скот и выводя его из Китуи, а позднее сами стали жертвами постоянных набегов масаи, которые увели огромное количество их скота. Племя должно было постоянно быть начеку, и для того, чтобы не потерять весь скот, стадо обычно делилось на части, и его пасли в разных частях страны. Соседние терака, подобно голосам, были избавлены от набегов; они слишком бедны, чтобы масаи ими заинтересовались.

В районе озера Баринго (Восточная Африка, Кения) смертельные войны за стада и пастбища сделали практически невозможным для некоторых племен выращивать свой скот в безопасности. Масаи или другие воинственные племена часто крадут у таких племен большую часть их стад. Как только слабое племя вырастит некоторое поголовье скота, оно сразу становится объектом внимания достаточно сильного племени, которое готово забрать эту собственность силой, и некоторые племена грабились так часто, что были вынуждены уходить в горы. Главным занятием бахима было скотоводство; они миролюбивый народ, который редко воюет с другими племенами, потому что обладают большим богатством. «Тем не менее им приходилось защищаться, поскольку другие племена всегда смотрят на их богатые стада ревнивыми глазами, и, как только предоставляется шанс, они стараются угнать одно из стад». Да и сами бахима иногда не могут удержаться от искушения угнать несколько коров, оставшихся без должной защиты. Результатом таких поступков могла быть война, хотя это случалось достаточно редко.

В Ньясаленде (ныне Малави. – Ред.) и прилегающих районах набеги за скотом были постоянными, и наиболее активными в этом были ангони. На Мадагаскаре сакалавы всегда были готовы увести скот и поживиться за счет своих соседей. В Южной Африке война часто выливалась в охоту за скотом. Большинство разрушительных набегов зулусов предпринимались с целью увода скота соседних племен. Фрич говорит, что войны южноафриканских племен даже при европейцах принимали форму набегов за стадами. Война – любимое занятие кафиров (т. е. племени банту. – Ред.) не из-за того, что они были кровожадными, а потому, что она предполагала наживу в виде скота, и кафиры рассчитывали на праздник и роскошную мясную диету. Для готтентотов стада являлись практически единственным поводом к войне, постоянные столкновения становились результатом воровства стад, вторжений на чужую территорию или уничтожения чужих пастбищ. Макололо и матабеле описывают как племена, которые очень любят набеги за скотом. Ватута уничтожали деревни во всех направлениях, уводя скот, а когда страна оказывалась опустошенной, они начинали искать поживы на новых землях. Бакгалагади когда-то обладали огромными стадами, но им постоянно угрожали, и они были вынуждены переселиться в пустыню.

Кража скота была самой распространенной причиной войны среди ба-мбала. В Того войну обычно начинали с целью добычи скота и другой наживы. Значительную часть свободного времени племени будума, жившего около озера Чад, занимали набеги с целью угона скота у соседних племен. Их главным занятием было выращивание скота, большая часть которого была дерзко украдена у других племен, и они терроризировали все окрестные племена.

В Индии скот играл небольшую роль в национальной экономике, поскольку животные считались священными и, следовательно, не могли быть убиты для еды. В Кафиристане (северо-восток Афганистана и прилегающие земли Пакистана. – Ред.) тем не менее было не так, и там часто предпринимались хищнические набеги за скотом. В Северо-Восточной Азии разведение скота более распространено, и поэтому войны за скот были более частыми. Во всех легендах и традициях якутов, например, воровство скота представлено как один из наиболее распространенных поводов к войне. Американские аборигены не были скотоводами. Но юго-западные индейцы переняли практику скотоводства от европейцев, и так появилась новая причина войны. Апачи, к примеру, быстро научились совершать постоянные набеги на пима и уводить весь скот, до которого могли добраться. Когда в прериях появились лошади, конокрадство стало главной причиной войны, например, у омаха.

Войны за скот также были обычным явлением и для более развитых народов.

Евреи Ветхого Завета совершали нападения на своих врагов и в качестве военной добычи забирали скот – овец, быков, коз и ослов. Согласно египетским надписям, там организовывались набеги за добычей, особенно за скотом, который уводили в большом количестве. В эпоху Гомера угон скота был обычным поводом для войны. Он расценивался как «законный метод пополнения отар и стад и способом обретения благосостояния... Для храброго человека быть убитым во время набега, в том числе за скотом, было обычным способом встретить смерть; Одиссей спросил Агамемнона в загробном мире, был ли он убит во время такого набега; это не считалось позорным».

Курдские племена и поныне являются угонщиками скота. Похожим образом бедуины привязаны к хищническим набегам; во время нападения на поселение их главным намерением было увести лошадей и верблюдов. Иногда все, что они захватывали во время набегов, делилось в соответствии с предыдущим соглашением; в других случаях каждый всадник грабил для себя самого, и то, до чего араб дотрагивался наконечником своего копья, считалось его единоличной собственностью; так, если арабы находили стадо верблюдов, каждый торопился дотронуться до как можно большего количества верблюдов своим копьем раньше остальных, выкрикивая при каждом прикосновении: «О, N, будь свидетелем! О, Z, да сохрани тебя мое искусство!» Берберы Марокко также вели войны главным образом ради наживы и совершали набеги, чтобы увести стада лошадей и быков, которые находились на пастбищах. «Все продукты и движимое имущество, даже скот, становилось добычей первого, кто клал на них руки, хотя добыча между победителями часто не делилась».

Помимо набегов друг на друга, скотоводы-кочевники постоянно похищали у крестьян то, что было выращено ими на земле. Это пример одного из древнейших конфликтов между земледельцами и скотоводами. Вторые, бесспорно, более воинственны и кровожадны, чем первые, чей оседлый образ жизни больше располагает к миролюбию. Наше собственное пограничное общество представляет собой пример конфликта и антагонизма между «огороженными» и «неогороженными» людьми. Этнография приводит массу примеров в подтверждение данного факта.

Воинственные матабеле Южной Африки являются угрозой для всех соседних сельскохозяйственных племен, подобно мадагаскарским сакалава, которые грабят соседние племена. Среди племен гор Чин в Индии (ныне запад Мьянмы (Бирмы). – Ред.) до недавнего времени существовал «сезон набегов», продолжавшийся примерно с октября по март, после сбора урожая, когда не было больше важных работ в полях. «Тогда горцы проявляли жестокость в отношении тех, кто работал в полях, держали в напряжении чайных плантаторов Ассама и практически уничтожили жалкие приграничные посты короля Авы (в Бирме (Мьянме). – Ред.). Похожим образом койари, которые населяли горы, удаленные от побережья Новой Гвинеи в глубине островов, «спускались иногда вниз на побережье с целью грабежа плантаций моту», а народ татана, живущий около Порт-Морсби, который не обладает плантациями, живет за счет набегов на тех, кто ими обладает. Тоарипианы (племя, жившее на побережье Новой Гвинеи) «искренне верили, что у них было право брать с каждой плантации то, чего они желали везде, где находили». Когда поселенцы спасались от их вторжений, тоарипианы забирали с плантаций все, что могли найти. На Маркизских островах существовал такой же антагонизм между горными племенами и народами долин. Каждая группа вела войну с целью нажиться за счет «антиподов» – захватить то, что произвели другие. «Горцы возжелали плоды с хлебных деревьев тех, кто жил в долине, а те, в свою очередь, часто ходили в горы, чтобы воровать орехи, которые там росли». В Новом Свете конфликт между кочевниками и оседлыми племенами наиболее хорошо виден на примере апачей и пима. Пима возделывали землю и были мирным народом, чья воинственность была ограничена карательными набегами в отношении других племен, в особенности кочевых и воинственных апачей.