Читаем без скачивания Эволюция войн - Морис Дэйви

Помимо набегов друг на друга, скотоводы-кочевники постоянно похищали у крестьян то, что было выращено ими на земле. Это пример одного из древнейших конфликтов между земледельцами и скотоводами. Вторые, бесспорно, более воинственны и кровожадны, чем первые, чей оседлый образ жизни больше располагает к миролюбию. Наше собственное пограничное общество представляет собой пример конфликта и антагонизма между «огороженными» и «неогороженными» людьми. Этнография приводит массу примеров в подтверждение данного факта.

Воинственные матабеле Южной Африки являются угрозой для всех соседних сельскохозяйственных племен, подобно мадагаскарским сакалава, которые грабят соседние племена. Среди племен гор Чин в Индии (ныне запад Мьянмы (Бирмы). – Ред.) до недавнего времени существовал «сезон набегов», продолжавшийся примерно с октября по март, после сбора урожая, когда не было больше важных работ в полях. «Тогда горцы проявляли жестокость в отношении тех, кто работал в полях, держали в напряжении чайных плантаторов Ассама и практически уничтожили жалкие приграничные посты короля Авы (в Бирме (Мьянме). – Ред.). Похожим образом койари, которые населяли горы, удаленные от побережья Новой Гвинеи в глубине островов, «спускались иногда вниз на побережье с целью грабежа плантаций моту», а народ татана, живущий около Порт-Морсби, который не обладает плантациями, живет за счет набегов на тех, кто ими обладает. Тоарипианы (племя, жившее на побережье Новой Гвинеи) «искренне верили, что у них было право брать с каждой плантации то, чего они желали везде, где находили». Когда поселенцы спасались от их вторжений, тоарипианы забирали с плантаций все, что могли найти. На Маркизских островах существовал такой же антагонизм между горными племенами и народами долин. Каждая группа вела войну с целью нажиться за счет «антиподов» – захватить то, что произвели другие. «Горцы возжелали плоды с хлебных деревьев тех, кто жил в долине, а те, в свою очередь, часто ходили в горы, чтобы воровать орехи, которые там росли». В Новом Свете конфликт между кочевниками и оседлыми племенами наиболее хорошо виден на примере апачей и пима. Пима возделывали землю и были мирным народом, чья воинственность была ограничена карательными набегами в отношении других племен, в особенности кочевых и воинственных апачей.

Эта ситуация иногда развивалась в «групповое рабство», которое лучше всего проявляется в систематической эксплуатации землепашцев кочевыми народами. Великолепным примером этого являются масаи, «настоящие воины и налетчики», которые держали у себя в подчинении оседлые племена, чтобы те охотились и пахали землю. В Ньясаленде племена асенга, атумбука и ачипета были подчинены воинственным и доминирующим ангони, мирные ваньянджа также порабощены своими соседями ангони. Бечуаны победили макалахари и сделали их своими рабами. Последние были принуждены жить в западных районах, где паслись стада, и их заставляли убивать скот и платить дань своим хозяевам, которые жили в районах, где ощущалась нехватка воды. Ваганда похожим образом подчинены вахума; макаколо держали в услужении племя макалака; масарви – потомки бечуанов и бушменов – являются рабами бечуанов, матабеле и марсуте, в чьей стране они живут. Ба-йака превращали в рабов те племена, которые завоевывали. Бакгалагади являются слугами батлхапингов, баролонгов и бахурутше. Племени ялунка (у реки Нигер) разрешено их покорителями софа «существовать практически на правах рабов и помогать во всем своим хозяевам». Ратцель создал ясную карту Африки, показывающую, как повсеместно кочевые племена являются хозяевами землепашцев. Эта область тянется через весь континент к северу от экватора и вдоль восточного побережья к юго-восточным областям в глубине континента. Земледельческие племена, более того, были окружены со всех сторон скотоводами.

В качестве дальнейшей иллюстрации данного явления «группового рабства» калифорнийские хупа держали своих соседей в подчинении и массовом рабстве, южноамериканские чаны были порабощены чиригуанами, а маори из Новой Зеландии делали завоеванные племена своими вассалами. Арабы держали негров борку в подчинении и грабили их во время уборки урожая, а в других племенах того же региона кочевая группа управляет оседлой группой той же самой численности. Туареги поделены на могущественные «плодородные племена» и вассальные, или «плененные», племена. Израильтяне вошли в Ханаан как кочевники и стали повелителями ханаанцев. Покорение гиксосами Египта является другим подтверждающим примером; подобное происходило среди всех народов одного уровня развития.

Человек сам по себе может быть военной добычей. Мы уже делали обзор войн, имевших своим мотивом каннибализм. Желание превратить врагов в рабов также постоянно являлось причиной войны. Часто пленными были женщины, и это, как будет показано ниже, также стало причиной практики похищения женщин. В любом случае война предпринимается с намерением доказать статус племени и помочь ему в борьбе за существование путем пленения врагов, заставляя их работать, продавая их или требуя за них выкуп.

Помимо определенных частей Африки, где торговля рабами была хорошо развита и где война велась для того, чтобы получить пленников для продажи, война за человеческую добычу или рабов обычно ведется с целью получения работников, которые будут выполнять унизительную, но необходимую работу. Спенсер говорит: «Везде наблюдается тенденция заставлять одного человека работать на другого». Это применимо главным образом к земледелию и частично к рыболовству – занятиям, которые являются монотонными и скучными и которые люди любят заставлять делать других. Сражения, охота и скотоводство, как мы уже видели, считаются примитивными людьми единственными стоящими занятиями. Они интересные, захватывающие и гораздо больше по вкусу дикарям, чем нудная работа по вспашке земли (и иным операциям по ее возделыванию), посеву и т. д. Так, когда племена стали зависеть от земледелия, поскольку оно стало основным источником средств к существованию, и поэтому стало больше работы, которую могут делать женщины, мужчины предпочитали принуждать к подобной работе врагов, помогая таким образом женщинам своего племени (а не самим выполнять монотонную работу). Рабство также поощрялось чувством этноцентризма, желанием получить что-то, ничего при этом не делая, и «любовью к суверенности, составной части тщеславия». Именно на стадии земледелия рабство впервые развивается в настоящий социальный институт. На более низких стадиях развития пленных на войне обычно не брали, а если и брали, то съедали, мучили, приносили в жертву или, в отдельных случаях, усыновляли. Это был единственный способ использования пленных врагов, известный примитивному человеку. Более развитые племена иногда держали рабов для домашней работы, но до начала эры земледелия ученые не находят следов полноценного рабства. А в земледельческих сообществах рабы стали настолько экономически важны, что пленники неизменно обращались в рабство, и миграция человеческих существ увеличилась. Рынок рабов поддерживался войнами, которые велись именно с целью его пополнения. Необходимость в рабах стимулировала завоевательные набеги и создала настоящие нации завоевателей, особенно в Африке.

В некоторых случаях рабство было скорее случайной, а не осознанной целью войны. Это было случайностью там, где рабство являлось средством использования пленников; это было целью там, где агрессия предпринимается с целью получения пленников для работы или продажи. Рабство как способ использования пленников будет обсуждаться ниже. Здесь же приводятся примеры войн, главной целью которых был захват врагов. С незапамятных времен африканцы часто обращали друг друга в рабство, и их также часто порабощали другие народы. Рабство настолько часто становилось их уделом, что слово «негр» стало подразумевать раба и наоборот. На французском языке понятия «работорговец» и «работорговля» – negrier и traite des negres. Многие наши выражения, например «работать как негр», имеют то же происхождение. Ранние египетские рисунки изображают рабов-негров. Веками европейские торговцы и мореплаватели ужесточали условия уже существовавшего в Африке рабства, поощряя войны и набеги с целью сохранения торговли людьми, а недавно эта функция перешла к арабам. На всем континенте рабство и угон скота борются за право первенства в качестве основной причины войн.

Оромо (галла) (Эфиопия) совершали кровопролитные набеги на своих соседей с целью захвата пленников, которых они отводили на ближайший рынок рабов и продавали арабским работорговцам по текущей цене. С приходом ислама рабство стало известно в Афаре и Сомали. Амхара (Эфиопия) вели войну по одной из двух причин – либо из-за скота, либо из-за рабов. Большинство войн, которые велись в Восточной Африке, происходили по той же причине. История побережья суахили – это история следующих один за другим завоеваний арабов с целью захвата рабов, тогда как суахили, будучи наполовину арабами, наполовину неграми, обращали в рабов всех по всем направлениям. В озерном районе востока Центральной Африки война была преимущественно охотой за рабами. «Опасный сосед или враг может быть легко устранен, если у него уводили большое число подчиненных ему людей и продавали их на рынке. Это превращало войну в большей степени во внезапные и неожиданные набеги». В Азимбе и Чипиталенде войны предпринимались главным образом для того, чтобы накопить пленных для рынка – в данном случае покупателями были португальцы, а в Ньясаленде ангони делали карьеру в набегах за рабами, пока британская оккупация не положила этому конец. Ангони ловили женщин, чтобы жениться на них, и мужчин, чтобы те помогали им сражаться.