По земле стлалась невысокая сочная трава, как бархатный ковер, испещренный чудесными узорами огоньков, колокольчиков, ирисов, незабудок, белых и розовых ландышей и душистого полевого жасмина…
«Куда же теперь? – подумал Мирошка. – Кажется, я исходил все здесь вдоль и поперек километров на десять». И, решительно повернув, пошел налево, в обход горы.
Он бродил несколько часов подряд по горам, в падях, по берегу Байкала. Чувство робости, вероятно, шевельнулось бы у бесстрашного командира «Чертовой дюжины», если бы знал он, что, без оружия колеся в горах, он спугнул не одного хищника. Но Мирошка этого не знал, а леса он не боялся, привык к нему во время партизанщины.
В середине дня он наткнулся на крошечную избушку, крытую дерном.
Избушка от времени почернела и покосилась, дерн на крыше буйно разросся. Среди цветов и травы выросла даже хилая березка.
Мирошка обошел вокруг избушки. Окон не было. Он отодрал от двери высохшую березовую палку, прибитую заржавевшими гвоздями, толкнул скрипучую дверь и с любопытством заглянул в избушку.
На него пахнуло сыростью и гнилью. Избушка была пуста, только в углу лежала какая-то черная одежда. Мирошка подошел и хотел приподнять ее, но материя от прикосновения его рук расползлась на клочья. Очевидно, от времени и сырости она истлела.
Долго стоял Мирошка на середине избушки и разглядывал пустые стены, будто они могли рассказать ему, кто строил их, кто жил здесь, в горах, далеко от людей.
Легкое потрескивание веток за домом вывело Мирошку из задумчивости. Он осторожно выглянул и замер с открытым ртом, увидев человека, похожего на гнома, маленького, старого, с седой бородой и мохнатыми бровями. На нем была высокая шапка из кудрявого барашка, по форме похожая на колпак. Он шел не по годам резво, внимательно оглядывая лес, точно кого-то искал. В руках у него была палка, за поясом блестел топор.
Мгновение Мирошка колебался: выйти ли навстречу смешному маленькому старику или спрятаться? Кто знает, что у него на уме?
Но спокойный взгляд старика внушал доверие, и Мирошка смело двинулся навстречу.
От неожиданного появления мальчика старик вздрогнул и выпустил из рук палку. Мирошка поднял ее, подал старику и поздоровался с ним.
– Здравствуй, касатик! – ответил старик. – Куда путь держишь? Почему один по горам ходишь? И оружия у тебя нет – тут и звери, и люди недобрые есть. Не боязно?
– Не боязно. Ко всему я привык, дедушка, на всякие страхи насмотрелся. Теперь меня ничем не напугаешь.
– Ишь ты! – с иронией сказал старик, умными глазами снизу вверх посматривая на подростка. – Какие же страхи ты, сынок, видел?
– А я, дедушка, в тылу у немцев партизанил, командиром отряда был, – не без гордости сказал Мирошка.
– А! Так это, стало быть, о тебе сказывали? Отряд «Чертова дюжина»?
– Да.
– Ага! – Старик сгреб в горсть бороду и о чем-то долго думал. – Так, говоришь, командиром отряда был? Так-так, верно, что злые люди да волки тебе не так и страшны. Голова твоя, верно, отчаянная. Ну, садись, командир, потолкуем.
Старик сел на траву, Мирошка – рядом. Старик достал кисет, набил табаком трубку.
– Куришь? – протянул он табак подростку.
– Курю.
Из-под длинных седых бровей старик с любопытством рассматривал мальчика.
– Сказывали, сказывали о вас-то, – задумчиво протянул он. – Ну, а сюда, командир, зачем пошел? Путь сюда труден, только неволя и гонит!
– А я, дедушка, просто так, Байкал изучаю.
– Ишь ты! – недоверчиво ухмыльнулся дед. – А туда, к котловине, не ходил? – махнул он рукой в сторону гор.
– Нет. Путь не нашел.
– И не ходи, сынок. Там царство горных духов, оттуда живым не выйдешь. Слышал, поди, сколь людей погибло в этих краях? Это все духи…
– Не верю я в духов, – усмехнулся Мирошка.
– Не веришь? А ты завтра ввечеру приходи сюда. Я тебе духов покажу.
– Ладно, приду, – отозвался Мирошка.
– Только топор захвати, медвежьей тропой пойдем, – предупредил старик и стал расспрашивать Мирошку о том, как партизанили ребята в немецком тылу. Они разговаривали долго. И Мирошка чувствовал себя не очень хорошо: старик не верил ему.
Мирошка поднялся первым и, пальцем указывая на избушку, спросил:
– А тут кто жил?
– Отшельники-монахи, – ответил старик. – Три избушки тут прежде-то были, теперича одна осталась.
– Три? – вскричал Мирошка. – А где же остальные?
– От времени рухнули. Вон в лесочке лежат, – ответил старик.
Мирошка рванулся вперед, но одумался и, чтобы не показать своей радости, медленно пошел к лесу. В самом деле там догнивали почерневшие останки избушек.
К удивлению старика, Мирошка в порыве радости сорвал с головы кепку, подбросил ее высоко вверх и, пока она летела обратно, стал крутиться волчком на одной ноге.
Старик засмеялся:
– Ну, какой ты партизан! Парнишка шустрый, а не командир!
Но Мирошка не обратил внимания на слова старика. С цирковым мастерством он подставил голову, и кепка, перевернувшись в воздухе, шлепнулась на его волосы.
Домой старик и Мирошка шли вместе. Старик сказал Мирошке, что зовут его Акимом и живет он в поселке, недалеко от прииска.
Дорогой Мирошка спросил у старика, зачем он ходил в горы.
– А у меня силки на птицу там расставлены. Птицы в горах больно красивые, – ответил старик.
Они подходили к берегу Байкала.
– Стой-ка, сынок, – вдруг обеспокоенно сказал старик и, ладонью заслоняя глаза от солнца, стал пристально всматриваться в западный берег Байкала.
Там видны были очертания гор. Серыми облаками с них медленно сползал туман.
– Горная! – с ужасом воскликнул старик, схватил Мирошку за руку и потащил обратно в горы.
Мирошка, ничего не понимая, послушно бежал вслед за стариком, поминутно оглядываясь. Было ясно, знойно и тихо. С гор западного берега Байкала медленно ползли вниз серые облака тумана. И вдруг они сорвались в воду, затем взлетели вверх, окруженные водяной пылью. В одно мгновение почернела у гор вода и, клубясь и пенясь, понеслась к восточному берегу. Ураган поднял в небо воду Байкала и смешал ее с воздухом.
Вихрь подхватил Мирошку и отбросил от старика. В ушах у него засвистело, загудело, кепка взлетела вверх, и в лицо больно ударил мелкий песок. Мирошка закрыл глаза и вдруг почувствовал страшную тишину. Ему показалось, что он оглох. Но это была секунда затишья. Потом ветер рванулся с новой силой.
– Ложись! – крикнул старик.
Мирошка с трудом открыл глаза, оглянулся и кубарем скатился в овражек.
– Вот это да! – удивленно протянул он, потирая ушибленное колено.
– Это «горная»! – прокричал старик на ухо Мирошке. Но тот ничего не слышал. Шум, вой, гул усиливались, потом послышался стук и всплески воды. Это ветер швырял в воду камни с утесов.
Мирошка выглянул из овражка, но поспешно прилег на самое дно. Ему показалось, что ветер свободно может сорвать его голову и швырнуть в бурлящий Байкал. Но все же он успел заметить, что черные с белыми гребнями волны трепали маленькое, беспомощное суденышко, бросали его вверх, окатывали водой, наконец, оно наклонилось набок, захлебнулось и пошло ко дну.
Позднее узнал Мирошка, как пыталась команда спасти свое судно. В подветренной бухте его привязали канатами к скале и бросили якорь. Машина все время работала против ветра. Но порыв урагана оборвал канат, ветер, как щепку, подхватил и унес суденышко на середину Байкала.
Заметил Мирошка также, как на откосе ураган захватил мирно пасущееся стадо баранов. Испуганные животные бросились искать спасения в лесу.
– Не успеют! – крикнул старик Мирошке, указывая на баранов.
И в самом деле, многих из них подхватил вихрь и унес в Байкал.
Несколько часов просидели старик и Мирошка в овраге, и вот неожиданно, казалось, в самом разгаре, ветер стих. Все реже и реже набегали волны на берег, и вскоре на чистом небе снова засияло солнце.
Домой Мирошка возвратился к вечеру. Он застал ребят ползающими по берегу Байкала. Они собирали выброшенные волнами ракушки и оживленно делились впечатлениями о «горной».
Мирошка подошел к ним и весело сказал:
– Граждане! Приглашаю вас завтра вечером смотреть горных духов.
Горные духи
Дед Аким ждал одного Мирошку и был неприятно удивлен появлением веселой, шумной компании.
– Тише! – сказал он и торжественно поднял кверху коротенький палец.
Саша фыркнула в ладонь и сейчас же спряталась за Дину.
Старик молча повернулся и пошел в горы. Ребята в недоумении переглянулись. Они не поняли поведение старика: обиделся ли он и решил уйти от них или приглашал следовать за ним.
Шепотом посоветовавшись друг с другом, они робко двинулись за стариком.
Неожиданно он остановился, оглянулся и спросил Мирошку:
– А которую из вас повесить немцы хотели?
– Ее, – показал Мирошка на Дину.
– Ну, и боязно тебе было?
– Страшно, дедушка! – ответила Дина. – Всю жизнь не забуду…
