Однако в первое утро на новом месте нас будит отнюдь не самолет, а торговец фруктами. Их, оказывается, много. Представьте длинный гнутый пикап, как правило «шевроле», потому что дешево, украшенный неким звукоизлучателем типа «колокольчик» — гигантским дюралевым цветком ватт на триста. За рулем — смуглый небритый метис, в кузове — его жена и гора фруктов-овощей. Метис без устали орет в микрофон нудным, протяжным голосом муэдзина:
— Пи-и-инья, манса-а-ана, буэна папа-а-айа!
И, не останавливаясь, на первой передаче, проползает челночным способом по всем улочкам и тупичкам нашего района. Если прислушаться, то можно понять, что он далеко не одинок. «Буэна пинья» (хороший ананас) доносится с разных углов и высот, коллеги-конкуренты работают довольно плотно. Но покупателей у метиса очень мало, ибо он не привлекает ничем, кроме доставки. Его цены значительно выше рыночных, качество средненькое. Одна надежда, что кому-то срочно понадобятся фрукты или просто лень тащиться к рынку.
Правда, китийцы отчаянно предусмотрительны и совсем не ленивы, когда дело касается экономии. У хозяек в холодильниках всегда есть то, что нужно и что можно позволить себе на имеющиеся средства. Поэтому бизнес зеленщиков малоприбыльный. Но кричат они много и громко. К счастью, ко всему привыкаешь, и со временем голоса торговцев фруктами воспринимаешь как неотъемлемую часть пейзажа, никакого раздражения при этом не испытывая.
Однако не фруктом единым жив китиец. На смену «буэна пинья» является «бона лече» — «хорошее молоко». Это целое музыкальное представление. Из еще более сильных, но относительно качественных динамиков выплескивается коротенький диалог малыша с мамой о полезности молока, завершающийся бодрой, спортивного типа песенкой, в которой слова «бона лече» повторяются примерно пятнадцать раз. Развозит молоко маленький грузовичок со сверкающей никелем цистерной-термосом литров на триста, наверное. Лече покупают активнее, чем фрукты. Молоко в Кито не разбавляют, и недоливы в природе не встречаются. Хозяйки и служанки выбегают с кастрюльками, берут по три-четыре литра. Но все же цистерне, как и пикапу зеленщика, приходится очень долго петлять по переулочкам, чтобы распродать товар.
Стоило только укатить молочнику, как откуда ни возьмись являются на подмостки уличного театра картошечники (или картофельники, если вам угодно). Обыкновенно это какой-нибудь индеец с супругой и, конечно, с тачкой. На тачке — мешки, в мешках — отборнейшая картошка. Очень дешево.
— Папа-а-ас! Папа-а-ас! — кричит индеец.
— Пяпя-а-ась! Пяпя-а-ась! — поддерживает его старательная жена.
Папас продается, по-моему, легче всего. Потому что нередко его берут прямо мешком, полуоптом. И что интересно, кричат индеец с супругой почти так же громко, как и «колокольчик» фруктовозки.
Вслед за картофельными продавцами приходит высокий жилистый негр — точильщик ножей и мачете. На плече у него — точильный круг с ручным приводом. Негр, вероятно, нездоров, он хрипит и сипит. А может быть, просто охрип от бесконечных призывов «точить ножи, точить ножи». Негр кричит странно, завышая последний звук на три октавы. Это его товарный знак, чтобы, не дай бог, не спутали с другими точильщиками, которые конечно же точат всегда хуже и дороже, чем он.
Нужно сказать, что все подобные уличные торговцы и обслуга стараются как-то отметить себя, выделиться, запомниться. Невольно все они подчиняются одному из первейших правил рекламы, которое можно выразить кратко: останься в памяти!
Не успел уйти негр-точильщик, как загудели газовики. Газ — это любовь, беда и вечная тема разговоров всех китийцев, проживающих в частном секторе. Газопровод здесь отсутствует напрочь. Его заменяют баллоны. Они маленькие и похожи на поросят, но поразительно тяжелые. И разноцветные. Трех цветов — синие, желтые и красные. Три свирепо и беспощадно конкурирующие фирмы, не уступающие друг другу ни в чем. На протяжении многих лет они рвут на части газовый рынок страны.
В Кито пока побеждают «синие» — их явно больше. У нас тоже синие баллоны. Но нас это совершенно не волнует, поскольку хозяин квартиры все «баллонные» проблемы взял на себя. Однако мы уже знаем, что ни желтые, ни красные баллоны нам никак не подходят: у них другие присоединительные патрубки и подключить их к нашей газовой плите невозможно. Газовики сигналят, но сигналы у них обязательно пневматические, протяжно поющие, как у тяжелых междугородних трейлеров. Тоже, очевидно, чтобы запомнили.
И завершает акустическое представление маленький пикапчик «дэ лавадэра» — «из прачечной». Сигналит, как и газовики, но короткими гудками. Три гудка — пароль стиральных королей.
Читатель может подумать, что улицы нашего района просто-таки оккупированы шумными торгашами и обслугой. Но это не так. На самом деле все эти люди не задерживаются на одном месте, их кормят ноги, они в непрерывном движении и не занимают каждый более минуты нашего внимания. Прогудели, прокричали, пропели — и нет их. Например, зеленщики и молочники могут проехать так быстро, что, даже и хотел бы купить, не успеешь. Один выход: высунуться по пояс в окно, кричать во все горло и махать руками — авось услышат, увидят и притормозят. Многие хозяйки и наемные кухарки так и поступают. Газ же здесь буквально «ловят», выстаивают по полчаса с пустым баллоном возле приоткрытых калиток, выглядывают, вслушиваются в эхо, которое носит по склонам застроенного особняками холма протяжные завывания сигналов (правда, это относится только к ленивым; при желании можно купить газ в любое время суток в одном из множества специальных магазинчиков).
Но проходит совсем немного времени — и все исчезает, растворяется в крепнущем свете дня, в жаре и пыли забот. Город высасывает позавтракавших обывателей из их домов, и струящиеся потоки легковушек мчатся к центру, к офисам. А над нашим районом, который почему-то зовется Ла-Луз (Свет), повисает тишина, лишь изредка прерываемая взлетающими самолетами.
«Супер макси» и транкилидад
Заполнение холодильников — универсальная проблема всех времен и народов. Разумеется, она происходит из другой проблемы: где взять денег? Но если деньги уже есть, то их владельцу обязательно хочется кушать, и чем лучше, тем лучше. Если серьезно, то посещение местного магазинчика (сразу за углом) навело на меня почти советскую тоску о карточной системе. И хотя ни одному, даже кремлевскому, спецраспределителю красных времен и не снился ассортимент магазинчика за углом, все же я остался недоволен — развращенность капитализмом дала о себе знать в полной мере.
