Дюфур не удержался.
– Придется защищать от них звезды, – сказал он усмехаясь. – Их много? – спросил он женщину.
– Тридцать человек.
– Все равно, – сказал Ньюстэд. – Начнем действовать.
– Конечно, – согласился Дюфур. – Для астрономов не составит груда разбить эту воинскую часть. Тем более что в ней нет наших собратьев по науке, и потому даже Эрве может участвовать в схватке.
Через час шофер и Ньюстэд привезли на машине двадцать винтовок, патроны и пулемет. Они подобрали их среди обломков самолета. Несколько винтовок было испорчено, пулемет тоже. Шофер к полудню починил его и хотел испробовать, но Ньюстэд запретил пробу, – звуки выстрелов могли заставить отряд насторожиться раньше времени.
Ньюстэд распоряжался невозмутимо. По молчаливому соглашению он был избран начальником вооруженной обсерватории. Вопреки его ожиданиям, никто не сомневался в необходимости дать отпор отряду, подымавшемуся из долины. Непонятное веселье охватило обитателей обсерватории, – очевидно, то возбуждение, какое появляется у человека во время большой опасности.
План обороны был прост. Он был рассчитан на то, чтобы ошеломить нападавших и взять их под перекрестный огонь. Это, по мнению Ньюстэда, должно было привести к бесспорной победе.
Невдалеке от обсерватории, на скале, установили пулемет. Со скалы было удобно обстреливать поворот дороги, у пулемета лежал шофер. Около него дежурили с винтовками садовник и Ньюстэд. Садовник замаскировал пулемет и скалу сухими дубовыми ветками.
Дюфур наблюдал за дорогой в искатель малого телескопа. За пятнадцать километров были хорошо видны ее белые безлюдные изгибы.
Вход в обсерваторию был забаррикадирован тяжелыми ящиками от инструментов.
Бодэн, Эрве и Мэро сидели на скамейке около ограды, откуда им был виден тот же поворот дороги, что и Ньюстэду, засевшему на скале. Эрве впервые за многие годы закурил. Три старика тихо беседовали, и только по сухому блеску их глаз можно было догадаться, что они взволнованы.
Винтовки стояли поодаль, прислоненные к стене. Был солнечный день, с гор дул прохладный ветер, и белый петух взлетел на ограду и кричал, хлопая крыльями. Было слышно, как в кухне Тереза громко беседовала с горожанкой и говорила, что старики, пожалуй, еще могут постоять за себя.
Никто из астрономов не верил, что бой действительно будет. Мэро следил за тенью от мачты. Она сначала закрыла одну винтовку, потом другую и уже подходила к третьей.
– Может быть, они повернули обратно? – спросил Бодэн, и в голосе его послышалась тревога.
– Эй, вы, – сказал Мэро, – старый, наполеоновский гвардеец! Потерпите еще час-другой, не огорчайтесь!
Мэро смотрел на тень мачты. Она закрыла уже третью винтовку. Что-то темное поползло рядом с тенью. Мэро поднял голову и увидел флаг. Он подымался вверх, раскрываясь и шурша. Это Дюфур давал знать Ньюстэду, что на дороге замечен отряд.
– Наконец-то старина Дюфур высмотрел то, что ему нужно, – сказал Бодэн.
Он вздрагивал от волнения. Быстро подошел Дюфур.
– Двадцать пять! – прокричал он возбужденно – Двадцать пять королевских молодчиков! Впереди идет командир, рыжий, как огонь.
– Почему вы думаете, что это командир? – спросил Мэро.
– С каких это пор вы начали сомневаться в точности наших приборов? Я видел нашивки на его воротнике.
– Ну, в таком случае мы не спорим, – сказал, улыбаясь, Эрве.
– Они будут на повороте через двадцать минут, – сказал Дюфур.
– Если не ошибаюсь, – пробормотал Бодэн, – тот способ обстрела, который предложил нам Ньюстэд, носит название флангового огня?
– Совершенно верно, – подтвердил Дюфур, – Они попадут в засаду. Но вы подумали, что нам делать, если они все же прорвутся через ограду?
– Они не прорвутся, – сказал Мэро, – или мы умрем.
– Надо предвидеть всё, – возразил Эрве, – Мы можем отступить на наблюдательные вышки. Их три, и все они построены из гранита. Посмотрите: лесенка, балкончик, железная дверь. Два узких окна заменят бойницы. Других окон нет.
– Замечательные боевые сооружения! – воскликни Бодэн. – Как мы раньше не видели этого?
– Это будет лучше всего, – сказал Мэро. – По крайней мере, мы погибнем, как принято писать в носимых приказах, на боевом посту, около своих спектрографов и зеркал.
Все засмеялись. Никто не верил в возможность настоящего боя.
– Но в общем, – сказал Дюфур, – пора идти за Терезой.
Он позвал Терезу. Ее появление прекратило шутки. Тереза была в короткой юбке, а грудь она крест-накрест туго перевязала черным платком. Она осмотрела винтовки, выбрала себе самую новую и сказала:
– Девчонкой отец учил меня стрелять но коршунам. Они часто воровали у нас цыплят.
– Ну, друзья, – сказал Бодэн, – давайте приготовимся.
Старики взяли винтовки. Каждый из них уже давно выбрал себе выступ ограды, из-за которого собирался стрелять.
Дюфур посмотрел на часы.
– Очень скоро, – сказал он шепотом.
Все кроме Мэро, заняли свои места. Мэро решил подойти к ограде в последнюю минуту, – ему было трудно стоять.
– Как будто видна пыль, – таинственно сказал Бодэн.
– Посмотрите. Тереза.
– Недавно стаял снег, – ответила так же тихо Тереза. – Откуда же быть пыли?
Мэро потрогал карман. В нем зашуршало письмо в Бриэк. Он предупредил всех, что письмо у него, и поэтому был спокоен.
– А! – тихо вскрикнут Дюфур.
Мэро торопливо подошел к своему выступу. Все, не двигаясь, смотрели на дорогу. Из-за поворота медленно выходили солдаты. Они несли винтовки на ремнях и шли вразброд.
– Когда будете нажимать спуск, старайтесь не дышать, – предупредила Тереза.
– Вы настоящая маркитантка, Тереза, – ответил Дюфур. – Но почему же Ньюстэд так долго молчит?
– Наш шофер был на фронте. Он знает, когда начинать.
Дорога уже чернела от солдат. Они остановились, пропуская вперед офицера, и в ту же минуту торопливо забил и залаял пулемет Ньюстэда. Желтые дубовые листья полетели вихрем. Горное эхо перебрасывало стук пулемета со скалы на скалу; он отскакивал от отвесных стен, шарахался с размаху на дно пропастей, падал, подымался, звучал то глухо, то нарастал до оглушительного треска, будто стальные молотки били по пустым пароходным котлам. Щебень и пули свистели по дороге. Солдаты бросились за каменный парапет. Офицер что-то кричал, закрывая рукой голову, потом упал и больше не двигался. Дюфур насчитал на дороге десять упавших, но в это время первая пуля звякнула об ограду и с тихим воем прошла рикошетом через сад, сбив несколько веток со старой сосны.
– Друзья, – крикнул Бодэн, – не зевайте!
Солдаты, лежавшие за парапетом, не были видны Ньюстэду, но их легко было обстреливать из-за ограды. Первым выстрелил Бодэн. Тереза щурилась, у нее из-под платка выбилась прядь седых волос, и она, сердясь, судорожно и часто ее поправляла. Дюфур долго целился и стрелял спокойно. Эрве старался попасть в парапет: от удачных выстрелов над ним взвивались белые струйки пыли. У Мэро после первого же выстрела заболело плечо от удара прикладом, но он продолжал стрелять, почти не целясь.
Часть солдат перенесла огонь на ограду. Все чаще щелкали пули. Белый петух, испуганный выстрелами, с кудахтаньем влетел на сосну, сорвался и тяжело ударился о землю, – он был разорван пулей.
Огонь учащался. Мэро слышал за своей спиной звон стекла. Пули били по окнам второго этажа. Он подумал, что лаборатория в первом этаже, и это очень хорошо, – все приборы останутся целы.
Пулеметные пули прошли по верхушке ограды и запорошили пылью глаза.
– Все по пулеметчику! – приказал Бодэн. – У них один пулемет, больше нет. Как они успели его поставить!
Мэро стрелял, почти не сознавая, что происходит. Очень трудно было вставлять обойму в винтовку. Он несколько раз больно защемил себе кожу на ладони, из пальца текла кровь.
Он видел, как солдаты медленно отползли вниз по склону, прячась за камнями. Судя по выражению их лиц, они что-то кричали и ругались. Он хорошо видел ноги пулеметчика – очень худые и кривые, в грязных обмотках. Потом он увидел, как пулеметчик привстал, упал на бок и покатился по крутому склону, точно зеленый мешок. Он докатился до дубового куста и застрял в нем.
Пулемет затих. Теперь работал только пулемет Ньюстэда. Солдаты вскочили и побежали, пригибаясь к земле. Они прыгали вниз, с камня на камень, некоторые бросали винтовки.
Мэро видел, как Ньюстэд и шофер быстро спустили пулемет со скалы на дорогу, бегом прокатили его до поворота и залегли. Снова пулемет задрожал и залаял, и по дороге понеслись длинные ленты пыли. Ньюстэд махал рукой.
– Поздравляю вас, старики, – сказал Дюфур. – Они отступают.
– Значит, это конец? – спросил Эрве.
