Джулия тихонько проскользнула через холл в кухню и встала у окна. Она задумчиво созерцала фонари пристани и прислушивалась к далекому шелесту прибоя. Уже давно пробило полночь. В доме царила гнетущая тишина. И не было в детской малыша, который тщетно пытался убедить двух взрослых людей, что с ним не все в порядке.
Бен прав: груз родительской ответственности оказался им не по силам.
Немного спустя, когда, по ее расчетам, Бен должен был уже уснуть, она поднялась наверх, в спальню хозяев, которую они разделяли всего один раз.
Она не надеялась, что муж будет рад ее появлению.
Но бабушка занимала единственную в доме, кроме. хозяйской, меблированную спальню.
Бена в спальне не оказалось, хотя его одежда висела па спинке стула. Джулия нашла мужа в детской. В пижамных штанах он стоял, уставившись в пустую колыбель. Без маленькой фигурки, прижатой к широкой груди, он выглядел таким потерянным, что Джулия не могла не подойти к нему. Даже если он отвергнет ее, надо дать ему понять, что она здесь, с ним.
Минуту или две она просто стояла рядом. Усталость почти валила Бена с ног. Когда она обняла его за талию, он не воспротивился. Покорный, словно лунатик, он позволил привести себя в собственную комнату и в собственную постель, молча разрешил укрыть себя и выключить лампу. А Джулия пошла в ванную раздеться и почистить зубы.
Когда она вернулась, Бен еще не спал. Джулия осторожно нырнула в постель и легла рядом с ним. Ей до боли хотелось приласкать, поцеловать его. Не в надежде вызвать страсть, а чтобы принять на себя часть его страданий, сделать их своими. Но он создал вокруг себя непроницаемую раковину защиты. И она не рискнула проникнуть сквозь нее.
Сон моментально свалил ее. Она проснулась с первыми лучами солнца. Бен лежал на боку, лицом к ней, приобняв ее одной рукой. Она не знала, намеренно он так протянул руку или это случилось бессознательно, во сне. Как ни хотелось Джулии поменять положение, она сдержалась: ведь тогда он может убрать руку.
На следующее утро, когда Бен спустился вниз, Фелисити уже накрывала стол на троих. Запах приготовленного кофе смешивался с горьковато-сладким ароматом свежевыжатого апельсинового сока.
— Сколько сейчас времени? — надтреснутым голосом проговорил Бен. — Боже, я должен был позвонить в больницу!
— Я уже позвонила, дорогой. — Фелисити деловито взбивала в миске яйца. — Майкл поправляется. Его перевели в обычную палату. Ты можешь поехать и увидеть его в любое время. Но сестра сказала, что, если ты подождешь до одиннадцати, им будет легче сделать все процедуры, какие надо. Кстати, я готовлю омлет. С чем бы ты хотел?
Сыр, лук или грибы?
Прошлой ночью он не мог проглотить ни крошки. А при ярком бодрящем свете нового утра, когда его сын пошел на поправку, Бен вдруг почувствовал зверский голод.
— Я выбираю все три варианта.
— Хорошо, — она улыбнулась, — ты получишь все три.
Какая элегантная, грациозная женщина!
— Фелисити, как тебе удается так блестяще выглядеть ранним утром? — удивился Бен. — Вчера ты вроде бы не собиралась ночевать у пас, а сегодня ты здесь, и к тому же в прекрасной форме. Теперь я понимаю, откуда у Джулии такое чувство стиля. Он налил себе чашку кофе и, стараясь казаться беззаботным, спросил:
— Кстати, о Джулии, где она?
Или она не потрудилась сказать тебе?
— Джулия в саду, подрезает розовые кусты.
Почему бы тебе не взять свой кофе, кофе для нее, не пойти в сад и не провести это утро вместе?
Бен не был уверен, что сейчас ему хочется ее увидеть. Вчера он многое понял. Все попытки помочь ей принять его прошлое и двигаться дальше тщетны. Печальная, но простая правда. Хотя Джулия из сочувствия и заботилась о Майкле, вторую часть истории она принять не смогла.
— Знаешь, иногда необходимо прояснить ситуацию, — заметила Фелисити, словно почувствовав его колебания.
— Наверное, ты права. — Бен пожал плечами и налил кофе в маленькую чашечку. — Пожелай мне удачи, Фелисити.
Он нашел Джулию в конце сада. Розовые кусты, усыпанные желтыми цветами, ползли вверх, буйно обвиваясь вокруг поддерживающей их решетки, Она увидела приближающегося Бена и замерла, встревоженно наблюдая за ним.
— Расслабься, Джулия. Я не собираюсь тебя укусить.
Впрочем, она выглядела такой аппетитной!
Волосы стянуты белым плиссированным шарфом. Кожа загорела ровно настолько, чтобы казаться совершенно медовой. Рот нежный, розовый, совершенный… Боже, как тут можно говорить о разрыве!
— Наверно, ты слышала, что Майкл выкарабкался окончательно. — Он протянул ей кофе.
Она кивнула и закусила губу.
— Да. Я очень рада. Будто груз свалился.
— Не похоже, что ты рада. И лицо вытянутое.
В чем дело, Джулия?
— Я знаю, Майкл выздоровеет. Боюсь, что наш брак не выздоровеет. — Она уставилась на дамскую сумку, висевшую у нее на руке.
Ее слова определенно спасли его. Ему не придется начинать первым.
— Боюсь, что ты права, — мрачно проговорил он.
В ответ раздался звук, похожий на подавленный стон. У него заныло сердце.
— Не надо, — проговорил Бен, изо всех сил сопротивляясь желанию подойти и обнять ее. Она нуждалась в утешении. Но он не мог дать его. Во всяком случае, не сейчас.
— Я надеялась, что мы справимся с этим…
До того, как они поженились, он никогда не видел ее плачущей. А после свадьбы ему казалось, что она только и делала, что плакала. Хотя на этот раз все выглядело по-другому. Никаких рыданий, взрывов отчаяния или разочарования.
Раздался только один тихий всхлип. Она молчала, а по щекам текли слезы.
— У каждого есть надежды, особенно вначале.
Никто не женится, надеясь разойтись после свадьбы. — Он сделал глоток кофе, засунув свободную руку в карман. Лишь бы только не касаться ее! — Если бы я представлял, что в закромах судьбы приготовлено для нас, я бы с самого начала не просил тебя выйти за меня замуж.
— Это моя вина…
— Нет, — возразил он. — Если тебе обязательно надо кого-нибудь винить, ругай меня. Я просил слишком многого. Ни один мужчина не имеет права устраивать такое своей жене.
— Если я скажу, что для меня худшее уже прошло, изменит ли это твой взгляд на нас? — Она пальцами смахнула слезы со щеки.
— О, дорогая, — пробормотал он, отступая от нее. — Это никогда не кончится, разве ты не понимаешь? — Но я люблю Майкла!
— Нет, не любишь. Ты хочешь любить его. А это не одно и то же.
— Ты не прав. Сомнения в чувствах к мальчику, которые действительно были, растаяли прошлой ночью, когда я увидела его после операции.
Если я раньше этого не знала, теперь знаю точно.
Я бы не сумела любить его больше, даже если бы он был моим родным сыном. Бен, я готова быть его матерью в любом смысле этого слова.
