Джулия никогда бы не поверила, что, открыв ему свои глубочайшие страхи, она сможет так тронуть его. Не успела она перевести дыхание, как он поднял ее на руки и понес в спальню. В их спальню. А в ухо ей он бормотал исцеляющие слова любви:
— Любимая… Прости меня… Я осел… Я не хотел заставить тебя плакать. Не думай, что я оставлю тебя. Ни ради Мариан, ни ради любой другой женщины… Этого никогда не случится. Даю тебе торжественное обещание: этого никогда не случится.
— А если она поставит тебя перед выбором расстаться со мной или отдать ей ребенка? — Рыдая, она высказала последний страх-призрак, который так неотвязно преследовал ее всю прошедшую неделю.
— Этого никогда не будет, — пообещал он, приближая ее лицо к своему и слизывая слезы короткими нежными поцелуями. — Я этого не допущу.
Что я должен сделать, чтобы ты поверила мне?
— Держать ее подальше от нас. — Она прижалась лицом к его плечу. — Я стараюсь, Бен, построить такую счастливую семью, как ты хочешь. Но это нелегко. Просить меня, чтобы я приняла твоего ребенка, — это одно. Но ждать, что я с распростертыми объятиями впущу в нашу жизнь его мать, — это уже слишком. Обещай мне, что не позволишь ей хотя бы еще раз близко подойти к нам.
Он мягко тронул ее за подбородок.
— Я постараюсь держать ее на расстоянии. Но, Джулия, это все, что я могу сделать.
— Не знаю, как я буду жить в такой неопределенности.
— Любимая, — он нежно сжал ее руки, — в свете того, что произошло за последние несколько дней, я понимаю, что прошу слишком многого, но доверься мне. Мариан сделала много серьезных ошибок, в этом нет сомнения, но в целом она приличный человек. Не думаю, что она причинит нам неприятности. И нет ничего, с чем мы с тобой не могли бы справиться, если будем держаться друг друга. Одно плохо: Мариан заключила союз с дьяволом. Имя его Уэйн Дэйэс. Помимо того, что мы уже знаем о нем, мои подозрения идут еще дальше. Я предприму меры, которые исключат малейшую возможность влиять со стороны на жизнь моего сына. Дэйэс ничего не сможет сделать.
— Какого рода меры? — Он говорил так уверенно, так ответственно, что ей хотелось ему верить.
— Я подам иск, чтобы получить полную опеку над ребенком без участия Дэйэсов. Не думаю, что Мариан собирается бороться со мной. Но пока бумаги не подписаны, я не должен делать резких движений. Опека над ребенком одного родителя в наши дни встречается нечасто. В интересах ребенка ее обычно осуществляют и отец, и мать. Но в нашем случае я хочу, чтобы суд благосклонно посмотрел на нас с тобой. Чтобы у них не возникло и малейшего сомнения, что мы лучшие родители для этого маленького мальчика.
— А что, если она не согласится отказаться от опеки и отдать все права тебе? Что, если она добьется права навещать ребенка и появляться в нашем доме в любой момент, когда ей вздумается? Видеть Мариан Дэйэс чуть ли не каждый день?
"
Такой перспективы было достаточно, чтобы снова вызвать слезы. — Что, если…
Из тумбочки возле кровати Бен достал коробку с бумажными салфетками, вытащил верхнюю и стал промокать ей слезы.
— Любимая, я притворяюсь, будто знаю ответы на все вопросы. Но я работаю над их разрешением. Хотя в данный момент они беспокоят меня так же, как и тебя. Давай перенесем разговор на утро.
— Я не в состоянии уснуть, — всхлипнула она.
— Нет, ты уснешь. Высморкайся. — Он легко коснулся кончика ее носа свежей салфеткой. Так-то лучше. Теперь пойди прими приятную долгую ванну. А я пока приготовлю нам выпить.
А потом ты пойдешь со мной в постель.
Полчаса она провела в ванне. А он прекрасно воспользовался временем, которое оказалось в его распоряжении. Когда она снова появилась в дверях спальни, все сияло и пахло цветами. Он поменял простыни, приглушил свет, принял душ и ждал жену со стаканом горячего молока для нее и с бокалом бренди для себя.
— Лично для тебя. — Он протянул стакан и уложил ее в постель рядом с собой. — Я бы скорей выпил антифриз. Но, по-моему, горячее молоко вполне может помочь человеку расслабиться.
Особенно если в молоко добавить каплю бренди.
С темными волосами, разлетевшимися по подушке, в скромной хлопчатобумажной ночной сорочке, открывавшей только руки и шею и прятавшей все остальное, она выглядела не старше лет четырнадцати. Эта мысль не давала Бену покоя. Разница в возрасте всегда беспокоила его, но в последние несколько дней особенно.
Конечно, в ней была определенная изысканность, которая дается воспитанием. По этому можно судить, какой она будет с годами. До сих пор ее жизнь проходила без забот и тревог. И он знал, чего от нее ожидать. Она не смогла спокойно и рассудительно принять упавшую в день свадьбы прямо на колени неожиданную неприятность. Но он верил, что со временем все устроится. И многое показывает, что он прав. Ведь она уже приняла его сына. Правда, возникла новая потенциально опасная проблема. Бен боялся, что ее так легко не разрешить.
Джулия подняла голову. Он взял у нее полупустой стакан.
— По-моему, ты прав, — пробормотала она. Коктейль с бренди творит чудеса.
Она сонно вздохнула и прижалась к нему.
Вскоре ее дыхание замедлилось и стало более размеренным. Бен выключил лампу и в темноте прислонился к спинке кровати. Потягивая бренди, он размышлял, как им избежать ловушек, которые ждут впереди. Сейчас ему удалось подсунуть ей подсахаренный вариант правды. Но обманывать себя нет смысла. Даже если он добьется успеха и получит единоличную опеку над сыном, это не заставит Мариан исчезнуть, словно струйка дыма.
Она мать ребенка. И это делало ее таким же фактом будущего, как и прошлого, и настоящего.
На следующий день в полдень приехала Фелисити.
— Я не собираюсь входить, — объявила она, когда он открыл дверь. — Я только хотела передать некоторые свадебные подарки. Подумала, что, может быть, вам захочется отвлечься от дел, которыми вы заняты. А открывать подарки всегда приятно. Правда, до тех пор, пока вы не столкнетесь с четырнадцатью электрическими миксерами.
— Ты обязательно войдешь. — Под его напором она перешагнула порог. — Неужели ты и вправду думаешь, что мы позволим тебе проделать весь этот путь и не предложим хотя бы что-нибудь выпить?
— Ну, — она лукаво подмигнула ему, — должна признаться, что я была бы не против взглянуть на очаровательного малыша.
— Этот очаровательный малыш, Фелисити, уже целую неделю не дает нам глаз сомкнуть!
— Они всегда так ведут себя, — миролюбиво заметила она. — И если они своим хныканьем и ревом не мешают спать, то ты лежишь без сна, широко раскрыв глаза, и думаешь, дышит ли еще твой ребенок. Такова уж натура, Бен, у этих маленьких чудовищ. И несмотря на это, мы любим их. Кстати, как поживает моя внучка?
