– Скажи спасибо, что я услышал, как ты в дверь скребся, а то бы к богу уже попал, а не к родным, – сердито буркнул Михаил, растирая Максиму грудь спиртом. – Поменьше рот разевай, губу вон опять раскровил. И где ж тебя так угораздило, черта этакого… Ну-ка, попробуй пальцами рук пошевелить.
Долгов в отчаянии крикнул:
– Мне к семье нужно! Я даже не знаю, что с ними!
– Никто здесь ничего не знает! Пальцами ворочай, кому говорят!
Максим, часто дыша, постарался сжать кулаки. Правый сжался сразу, а вот в левую ладонь будто положили упругий шарик, о который тормозились пальцы.
– Нормально, – удовлетворенно кивнул Михаил. – Еще бы полчаса – и левую лапку пришлось бы ампутировать. Повезло тебе, ох повезло… И не паникуй, это у тебя посттравматический шок. Если интересно – я бывший хирург. – Связи так и нет? – понемногу успокаиваясь, спросил Максим.
– Нет. – Михаил помолчал. Потом поинтересовался: – Я у тебя в сумке паспорт нашел, прописку глянул. Ты что, и впрямь из Москвы добирался?
– Да.
– Слушай, объясни толком, что творится на свете белом? – горячо сказал он. – А то мы тут сидим, не ведаем толком ни хрена. Ни с того ни с сего обе границы перекрыли, машин почти нет, свет отключали на несколько часов, телефоны все вырубились. Удалось по косвенным слухам выяснить, что на Харьков кто-то напал, какие-то террористы или черт-те поймешь, кто еще… Над городом видно было какое-то сияние. Вроде полярного. Но в наших широтах – это же полный абсурд! Мистика, ей-богу. А теперь вот еще… ты из Москвы в таком виде пожаловал. Что происходит, а, Макс?
К столу, на котором лежал Долгов, подошел парень в белом халате и с любопытством вытянул нос, приготовившись слушать.
– Я толком не знаю, – признался Максим, глядя, как Михаил умелыми движениями бинтует ему ногу. Было больно, но уже не так, когда рану первый раз окатили спиртом. – Сначала повсюду появились шаровые молнии. Разом во многих квартирах, понимаешь… А через пару часов началось… что-то… Какое-то вторжение. Небо стало переливаться всеми цветами радуги… И сверху посыпались огненные шары, размером с футбольный мяч примерно. Они разрушали все вокруг, без разбора: здания, улицы, мосты, котельные и электростанции. Испепеляли машины. Убивали людей. И ничто не могло их остановить… Я видел, как несколько истребителей пытались сбить этих… эти… Но шары внезапно меняли траекторию и играючи поражали самолеты, которые буквально испарялись при контакте с ними. В Москве паника вспыхнула страшная… А потом атака прекратилась так же внезапно, как началась. Вмиг. Пока я добирался до дома, жену и дочь уже эвакуировали. Маринка написала, что договорилась с военными, чтоб их с Веткой перебросили самолетом в Крым – у нее там в Алупке двоюродная сестра живет… Я еле-еле достал билет на поезд, в Симферополь. До Белгорода все было нормально. Но где-то в районе таможни состав остановился, и по вагонам пошли какие-то ненормальные с автоматами. Они убивали всех подряд. Скорее всего религиозные фанатики, у которых снесло крышу на почве грядущего Армагеддона… Я, наверное, сбивчиво рассказываю…
Максим замолчал, поморщился от нового приступа боли в ноге.
– Бредит? – предположил парень в халате.
– Не похоже, – чуть помедлив, ответил бывший хирург. На его лбу появилась глубокая вертикальная морщина. Он осторожно спросил: – Послушай, Макс… А кто-нибудь знает, что это за… шары?
– Достоверно неизвестно, – тоже осторожно сказал Долгов. Его явно не радовала перспектива: быть связанным, словно буйный псих. – Сами понимаете, при отсутствии всякой связи информация передается лишь в виде слухов, что неимоверно ее искажает с каждым новым километром и человеком… Но у меня есть старый приятель, он ученый-астроном, так скажем. Так вот, этот приятель выдвинул гипотезу, что шары… живые. Это цивилизация плазмоидов… Перестаньте на меня так таращиться, я не сумасшедший! Думайте что хотите, я лишь рассказал, что знаю! И мне нужно попасть к семье. В портфеле оставалось тридцать с лишним штук! Неужели этого мало, чтобы пересечь чертову границу? Сраную, долбаную границу!
– Ну и зима выдалась, – пробормотал Михаил Альберт, размышляя о чем-то своем. – Мало того что снежная, еще и с огоньком. С вторжением, так сказать, плазмоидов.
Он замолчал, почесывая бороду.
– Переправишь меня через границу? – сурово спросил Максим.
– Если все так, как ты говоришь, то на таможне нас пристрелят, прежде чем успеем помахать им толстым портфелем с кучей бабла… Сейчас в обеих странах военное положение, и границы, несомненно, закрыты наглухо. Погранцы работают в усиленном режиме. Те люди, которые продали тебе на вокзале билет на Украину, – либо полные кретины, либо полные подонки.
– Но ведь в Белгороде наши таможенники беспрепятственно пропустили поезд.
– Им скорее всего вводная пришла: выпускать, но не впускать. А может, и не приходила. Да кто в такой суматохе разбираться будет! Хочешь мотать? Мотай. А вот обратно – шиш, дружок. Наивный ты, Макс, будто не в России живешь, ей-богу. Так что, сам понимаешь, сейчас ты оказался в узком шлюзе с наглухо закрытыми грузовыми люками: ни в трюм, ни на палубу. И воздуха мало. Оп-ля.
– Что же делать? – тупо спросил Долгов.
Михаил думал добрую минуту, машинально продолжая массировать левую ладонь Максима, подушечки которой уже обрели чувствительность.
– Условия следующие, – наконец решил он. – У меня есть снегоход – за бесценок купил у одного пьяного курортника… Не думал, что когда-нибудь пригодится… Так вот. Сам ты на нем далеко не уедешь, потому как местности ни хрена не знаешь и попадешься на первом же посту. Я попробую доставить тебя до Харькова. Всю наличку забираю себе. И никаких гарантий… Я, конечно, клятву Гиппократу давал. Жизнь тебе спас. Но, пойми, собственная шкура – она всегда дороже.
– По рукам, – без колебаний согласился Максим. – Только поправка: небольшую сумму денег я все же себе оставлю. Иначе просто не доберусь до Крыма.
– Это можно, – поразмыслив, согласился Михаил. Почесал бороду и сердито ввинтил: – Значит, так. Мобильник твой я на подзарядку поставил. Бритву одноразовую и мыло возьмешь на кухне, приведешь себя в порядок.
Шмотки новые выдам задарма. Но это все – чуть позже… А теперь будешь делать то, что я тебе скажу, коли хочешь в течение этой ночи на ноги встать. И никаких пререканий!
Долгов приподнялся и сел, оглядывая небольшой полутемный зал кафе с пустыми столиками, на которых были аккуратно расставлены вазочки с салфетками, соусницы и солонки. Бывший хирург тем временем с профессиональной сноровкой отмерил двести граммов водки в стакан и подцепил вилкой тонкий красный перчик чили с тарелки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
