– Язвы или гастрита нет?
– Вроде нет. – Долгов покосился на стручок перчика. – А что?
– Пей, – безапелляционно скомандовал Михаил. – И вот этим закусывай. Быстро разжевывай и глотай. Не проглотишь – выкину тебя обратно в метель.
Максим выпил, разжевал и проглотил – с врачами спорить нельзя. Через пять секунд его глаза выскочили из орбит, глотку стало драть, и вся остальная боль ушла на второй план.
Запивки хозяин кафе с необычной фамилией Альберт не дал.
С врачами и впрямь спорить не стоит… За такое их надо убивать.
Нормальные люди в семь утра либо спят, либо собираются на работу.
Вопрос: трудно представить, что кто-либо из вас в здравом уме будет в такое время ехать на снегоходе «Рысь» в направлении государственной границы с целью нелегально пересечь ее? Ответ: прямо скажем – непросто. Впрочем, трудно вообразить себя участником подобной ситуации и в любое другое время суток…
Метель улеглась, и ровный наст охотно бросался под рулевые полозья, чтобы через миг вылететь сзади взрыхленным ходовой гусеницей. Просека была неширокая, поэтому казалось, что деревья по бокам мелькают с неимоверной скоростью. Мотор урчал ровно и уверенно. Бледная серо-розовая полоска пробивалась вдалеке, словно кто-то поднимал гигантский советский флаг, заляпанный грязью.
Максим сидел позади Михаила, облаченный в плотные брезентовые брюки, новый свитер и утепленную штормовку цвета хаки. На голове у него красовалась черная вязаная шапочка, на руках – кожаные перчатки на овечьем меху, а на ногах – крепкие армейские берцы. Высокие края правого ботинка больно терли рану под повязкой, но другой обуви у хозяина придорожного кафе не нашлось.
– Через полтора километра будет граница, – прокричал Михаил, слегка повернув голову к Долгову. – Сейчас свернем в лес с просеки, чтобы поменьше светиться на открытой местности. Держись крепче!
Он снизил скорость, погасил фару и плавно въехал на пригорок, в прогалину. Здесь из-под снега торчало множество обгорелых стволов, по всей видимости, оставшихся после летнего пожара, поэтому пришлось ехать еще медленнее, чтобы не напороться на какой-нибудь острый пенек или ветку.
– Этот участок не патрулируется? – спросил Максим, пригнувшись к уху Михаила.
– Все патрулируется. Но не всегда, – коротко ответил тот. – Повезет – проскочим.
Снегоход тряхнуло.
«Пусть тебе повезет», – вспомнил Долгов последние слова Фрунзика Герасимова перед тем, как тот вышел из купе. – Пусть нам повезет.
– Что? Не слышу, громче говори!
– Пусть нам пове…
Хжданннц!
Выстрел прозвучал так неожиданно, что Михаил с испугу дернул руль и чуть не вписался в косо выступающий из-под наста горелый ствол. Вырулив, он матюгнулся и прибавил скорость, рискованно виляя между пнями.
– Разворачиваться надо, Макс, и назад дуть! Пристрелят! – заорал бывший хирург.
– Нет! Если хочешь, останавливайся тут, забирай деньги и возвращайся, а я поеду дальше! – рявкнул Долгов. Из губы вновь капнуло теплое и солоноватое.
– На кой хер мне твои деньги, если меня здесь положат кровавой мордой в снег до весны?!
– Тогда гони дальше, Миша! Они ведь долго нас преследовать по таким сугробам не станут!
– Все-таки ты псих, – прорычал Михаил, выкручивая ручку газа.
Максим ошибся. Преследовать их стали, причем довольно активно.
Два снегохода вывернули с просеки и с ревом метнулись вслед за улепетывающими нарушителями. Машины погранцов явно были мощнее, поэтому через минуту они уже висели на хвосте, петляя между деревьев и стараясь увернуться от струи снега, вылетающей из-под ходовой гусеницы.
– Говорит пограничная служба Украины! – загремел голос из громкоговорителя, перекрывая шум моторов. – Вы нарушили границу суверенного государства! Немедленно остановитесь и поднимите руки! В противном случае мы откроем огонь на поражение! Повторяю…
– Макс! – проорал Михаил. – Я тебя предупреждал, никаких гарантий! Мне собственная шкура дорога, а твои свернутые мозги во второй раз спасать я не подписывался! Все, останавливаюсь!
Долгов привстал, обхватил его торс и, вцепившись правой рукой в рукавицу, потянул на себя. Снегоход взревел двигателем и прибавил скорость.
– Ты что творишь, кретин?! – взвился Михаил, пытаясь убрать руку с газа. – Убьют же! Сгинь отсюда…
Максим слабо контролировал в тот момент свои действия. В голове пульсировала единственная мысль: «Любым способом добраться до Маринки с Веткой». На остальное было наплевать. Адреналин взбаламутил кровь, и он еще крепче сжал перчатку Михаила своей, продолжая нависать над тем в крайне неудобной позе.
Борьба продолжалась всего несколько секунд… Дерево, в которое они въехали, оказалось прочным и, словно честный страж украинской границы, ни под каким предлогом не позволило нарушителям продолжить незаконное проникновение на сопредельную территорию.
Бородатый хозяин кафе с размаху влетел головой в лобовое стекло, а Долгова швырнуло по косой дуге, как из катапульты. Он описал пологую параболу и по шею ушел в колючий сугроб. Рядом бухнулся портфель с наличностью.
Хорошо, что скорость была не высокой. Иначе бы оба каскадера-любителя расшиблись гораздо серьезней…
Погранцы остановили свои снегоходы метрах в пяти от потерпевшей аварию машины врага. Один из них без особых раздумий пальнул одиночным по широкой спине хозяина кафе.
Эхо от выстрела долгими отзвуками разнеслось по зимнему лесу.
То ли вояка промахнулся, то ли он все-таки не хотел попасть в человека, но пуля прошла в полуметре от приходящего в себя Михаила и снесла торчавшее из останков пресловутого снегохода «Рысь» зеркало заднего вида.
Бывший хирург с удивлением обернулся и уставился на гордого погранца, который продолжал держать оружие дымящимся стволом вперед.
– Ну вот. Испортил почти халявную вещь, – вздохнул Михаил Альберт, вытирая кровь со лба. Потом повернулся к сидящему в сугробе Долгову и добавил: – А ты вообще козел.
Детская обида в его басовитом голосе прозвучала особенно жалостливо и комично.
– Вы арестованы за попытку пересечения государственной границы Украины, – сурово проговорил водитель второго снегохода. Видимо, он был старший по званию. – Медленно поднимите руки вверх и повернитесь спиной.
– Чтоб ты мне пулю в затылок всадил? – нагло бросил Михаил. – Хрен дождешься. Хочешь стрелять – стреляй в лицо.
– Слышь, ты, партизан сраный, – без акцента проговорил один из погранцов, слезая с сиденья, – грабли вверх задери и не вякай, а то я тебя и впрямь тут хлопну.
Максим стряхнул снег с волос, натянул на голову слетевшую шапку и посмотрел на говорившего военного. Его зимний камуфляж, кепка и опущенный стволом вниз автомат были сзади подсвечены дрожащим алым светом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
