— Но поговорить-то с ним можно? Хотя бы на расстоянии?
— Конечно, дорогая… Но сначала прими душ, переоденься, и будем ужинать — распорядился Густав.
— Слушаюсь, господин — произнесла Любовь и направилась в свою комнату.
Перед ужином она вошла в комнату сына, он увлеченно играл в компьютерную игру, в наушниках. Мать села поодаль, с любовью наблюдая за ребенком. «Он самый прекрасный мальчик в мире» — подумала она. Ульян, наконец, отвлекся и повернул голову в сторону Любы.
— Мама!!!
Он кинулся к ней в объятия, забыв предупреждение Густава.
— Ой! Дядя Густав не велел обниматься… Мама! Представляешь, интернет заработал! Красота!
— Я рада, теперь ты можешь играть, но не слишком увлекайся.
— Да, я знаю… Мам, так жалко, что бабушки не стало — мальчик заморгал, пытаясь скрыть набегающие слезы.
— Поплачь, это нормально — сказала мать.
— Мужчины не плачут.
— Иногда плачут, когда теряют близких и любимых людей.
Слезы покатились из глаз Ульяна. «Какой он у меня нежный чувствительный мальчик. Кого из него воспитает Густав?» — подумала Любовь и тоже прослезилась. Она вытерла слезы своим черным ажурным платочком и спросила:
— А как твои занятия? Ты слушаешь Анисью Федоровну?
— Ага, все норм — кивнул мальчик.
— Тебя никто не обижал без меня?
— Не-а, никто не обижал.
Он шмыгнул носом.
— Дядя Густав катал меня на вертике, классно было!.. Мам, а когда вы с ним поженитесь, то нового ребенка заведете, да? — задал он волнующий вопрос и посмотрел на нее своими большими зелеными глазами.
— Возможно, — уклончиво ответила Любовь — а почему ты спрашиваешь? Думаешь, я буду любить тебя меньше? Не волнуйся.
— Да, я не волнуюсь — вздохнул он — просто, маленьких всегда больше любят.
— И что теперь не расти? Быть малявкой, чтобы все тебя любили и баловали. Скоро ты станешь взрослым, чтобы защищать свою мамочку. Или ты этого не хочешь?
— Хочу. Дядя Сережа вернулся, и мы снова будем фехтовать, как мушкетеры.
— Эх ты, д* Артаньян — улыбнулась сыну Люба.
***
За окном светило солнце, освещая синие горы и белые вершины. Утро в замке наступило. Любовь получила, наконец, в пользование телефон и ноутбук. Правда, Густав предупредил, что ее переписка и общение будут отслеживаться.
— Разумеется, ты можешь общаться по скайпу со своими престарелыми родственниками, или трепаться с подругой насчет шмоток, это не возбраняется, но всякие подозрительные контакты будут пресекаться.
— Ну, кто бы сомневался — ответила она — тотальная слежка.
— Все для того, чтобы ты не наделала глупостей… Ну ты же понимаешь, милая.
Жизнь в замке подчинялась строгому расписанию. Завтрак, учебные занятия, обед, прогулки — пешие или конные, игры, ужин, чтение книг или просмотр фильмов. Густав сначала часто уезжал из дома по делам, но ВОЗ объявила пандемию, и тогда он стал руководить работой своих предприятий удаленно.
Любовь направлялась в библиотеку по узким коридорам замка, услышав разговор, приостановилась возле открытых дверей комнаты отдыха.
— Вы знаете, Сергей, я не привыкла обсуждать личную жизнь хозяев, но, скажу Вам по секрету, господин Фэйт изменяет своей невесте — говорила Анисья — я сама лично видела его с Вандой. Нет, я не собиралась подглядывать, но совершенно случайно…
— Да что Вы говорите? — произнес Сергей — в таком случае, Вам лучше об этом помалкивать.
— Но я только Вам и сказала. Мне так жаль госпожу, такая красивая молодая женщина. Интересно, во сколько лет она родила сына? — не унималась учительница.
— По-моему, Вам лучше не вникать в личную жизнь хозяев — ответил Сергей холодно.
А Любовь раздумала идти в библиотеку, тихонько попятилась от дверей, изменила траекторию своего пути.
Густав сидел в кабинете за массивным столом, поднял голову, встретившись взглядом с вошедшей Любовью, захлопнул ноутбук.
— Как хорошо, что ты пришла. Нам нужно поговорить, назначить дату бракосочетания.
— Вы все еще намерены на мне жениться? Как мило и благородно с Вашей стороны, господин Фэйт. А я уже свыклась с ролью рабыни в Вашем гареме — улыбнулась мужу Любовь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Не понимаю твоего сарказма, Люба. Мы ведь договаривались оформить наш брак, я твои условия выполнил: друг твоей юности на свободе, его жена в лучшей клинике страны, и я исправно оплачиваю счета на ее лечение. Что еще ты от меня хочешь?
— Да Вы просто золотая рыбка, гер Густав, два желания выполнили. Можно загадать третье? Так полагается, в сказках — сказала она, похлопав длинными ресницами, включая режим «дурочки».
Густав посмотрел на нее заинтересованно, кивнул головой:
— Ну, и?
Любовь выключила режим «дурочки» и произнесла серьезно:
— Ванда. Ее не должно быть в доме.
— Чем тебе помешала Ванда? — нахмурился Густав.
— Во-первых, она твоя любовница. Во-вторых, она ведьма. Все об этом знают.
— Кто все, и что знают? Что любовница или что ведьма? — усмехнулся он.
— И то и другое. Вся обслуга обсуждает за моей спиной.
— Нет проблем. Заменим слуг — заявил Густав, Любовь начала закипать.
— При чем здесь слуги, Густав?! Ты считаешь, это нормальным, когда жена и любовница живут в одном доме?
— Не забывайся, женщина, это мой дом, и я решаю, кто здесь будет жить — взгляд Густава сделался холодным — Ванда живет здесь, потому что она мне нужна.
— Тогда зачем жениться на мне? Если тебе нужна Ванда?
— У тебя мои дети, что здесь непонятного? И не нужно истерик, я этого не люблю. Все. Свободна. Церемонию бракосочетания назначаю на тринадцатое.
Густав открыл ноутбук, показывая тем самым, что разговор окончен. Любовь, злобно сверкнув глазами, вышла из кабинета. Хотелось рвать и метать…
За ужином при свете электрических «факелов» благородное семейство уселось за стол: Густав во главе, по правую руку Сергей, рядом с ним Ванда, по левую руку — Любовь, с нею Ульян, за ним Анисья.
— Сообщаю всем, что тринадцатого числа, состоится наше бракосочетание с Любовью.
Люба переглянулась с сыном, все остальные, почти хором произнесли:
— Поздравляю.
Голос Ванды прозвучал фальшиво, Люба метнула на нее презрительный взгляд, та в ответ хищно улыбнулась.
— Естественно, никого постороннего на этом мероприятии не будет. Приедет регистратор из города, и все. Однако, ужин будет праздничным — сообщил Густав.
— И торт будет? — поинтересовался мальчик.
— Разумеется, Ульян. Как же без торта.
Все заулыбались, Любови хотелось перебить всю посуду, но она опустила взгляд в тарелку и сосредоточилась на еде.
Перед сном в ее комнату вошла Ванда.
— Густав сказал, что тебе нужна моя помощь в плане выбора платья — заявила Ванда, нагло улыбаясь.
— Он что-то перепутал. Мне не нужна твоя помощь ни в чем, тем более, в выборе платья. У меня траур по матери, и мой наряд, естественно, будет черным.
— Чудесно. Тебе идет черное, ты же блондинка, — заметила Ванда — а мне пойдет белое.
— Белый саван, в самый раз.
— О! Черный юмор… Напрасно ты хочешь поссориться со мной. Мы могли бы дружить.
— Дружить с любовницей мужа? Как оригинально.
— Ничего оригинального. Густав мужчина, и как всякий мужчина желает разнообразия. И если его жена — белая и холодная льдинка, то любовница — жгучая темпераментная брюнетка. Мы прекрасно дополняем друг друга. Не понимаю, чего ты обижаешься? Ревнуешь, да? Но ты ведь даже не любишь его, ты любить не умеешь.
— А ты умеешь? И даже не ревнуешь?
— Ревную, но люблю, и понимаю его желания. Мне не важно на ком он женится, на тебе или на другой тупоголовой курице, все равно, он ко мне вернется — рассмеялась Ванда в лицо сопернице — ты прожила с ним в браке пять лет. А со мной он встречается двенадцать! Чувствуешь разницу? Мы любили друг друга до того, как ты появилась в его жизни, любили, пока вы были женаты, и потом, когда он «воскрес» он первым делом нашел меня. Потому что я ему была нужна, не ты, жена законная, а я его любимая женщина.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
