— Да, конечно, отдохните с дороги, к ужину Вас пригласят. А к своим обязанностям приступите завтра — сказала Любовь.
***
Обитатели замка жили своей жизнью. Анисья, согласно учебному плану, занималась с Ульяном. Любовь иногда присутствовала на уроках, было интересно, Анисья объясняла доступно, почти в игровой форме и Ульяну нравилась такая форма обучения.
Черный вертолет, возвращал хозяина замка домой. Услышав шум за окном, Ульян вскочил с места.
— Дядя Густав прилетел!
Любовь нахмурила брови.
— Ульян! Ты на уроке! Будь добр, не отвлекайся — сказала мать.
Ученик сел на место. А Любовь пошла встречать своего «воскресшего» мужа. У нее накопилось много вопросов к нему, и она хотела потребовать немедленного ответа.
— Здравствуй, дорогая. Как, ты себя чувствуешь? — спросил Густав.
— Прекрасно. Но я хочу знать… — начала она свою речь на повышенных тонах.
Он остановил ее жестом, и она замолкла.
— Подожди, Люба. Я отвечу на все твои вопросы. Но сначала я должен сообщить тебе одну печальную новость… Ты лучше присядь.
— Что за новость? — спросила Любовь, внутри что-то сжалось от предчувствия чего-то очень плохого.
— Ты главное, не волнуйся, тебе нельзя… Умерла твоя мама, Вероника Павловна.
— Что ты говоришь? Как это, почему?!
Не волноваться не получилось, началась истерика. Прибежала Ванда с успокоительным, подала стакан с жидкостью, Люба ее оттолкнула.
— Уйди, мерзавка, со своей отравой! Пей это сама.
Густав сделал знак Ванде, она тихо выскользнула из комнаты. Любовь обрушила лавину обвинений на него.
— Это ты виноват! Ты убиваешь всех, кто мне дорог! Ты монстр! Чудовище! Ненавижу!
Густав молчал, выслушивая ее обвинения, и когда она, наконец, устала, спросил:
— Я могу рассказать, что с ней случилось?
Она кивнула головой.
— Веронике Павловне сделалось плохо, она ведь сердечница, ты знаешь, ее положили в больницу, она прошла курс лечения, все было нормально, но перед самой выпиской вдруг поднялась высокая температура, лихорадка, врачи ничего не смогли сделать, через два дня она скончалась… Я думаю, это коронавирус.
— Тот вирус, что из Китая? Ты все врешь! Это ты убил ее, моя мама могла тебя узнать!
— Перестань, Люба, ты меня демонизируешь. Успокойся, возьми себя в руки.
Любовь послушалась и взяла себя в руки, выпрямилась.
— А я даже ничего не знала о том, что она больна, пока ты держал меня взаперти… Я должна поехать туда, проститься с ней, я имею на это право? Или нет?
— Да, имеешь. Я распорядился насчет похорон, оплатил расходы. Ты можешь полететь в Россию. Сергей будет сопровождать тебя.
— Сергей? Ульян полетит со мной.
— Нет, Ульян останется здесь. Ни к чему травмировать ребенка. А главное, я должен быть уверен, что ты вернешься и не станешь делать глупости.
— Какие глупости? Что я могу сделать?
— Ну я же знаю, что творится в твоей красивой головушке. Ты хочешь разоблачить меня, такого монстра, собираешься сбежать, и даже убить моего ребенка. Так, я ничего не упустил? — спросил он, пристально глядя ей в глаза.
Она вздрогнула.
— Ты ведь просила у Ванды таблетку для прерывания беременности. Посмотри на Ульяна. Ты могла бы ЕГО убить?
Любовь возмутилась.
— Ты что говоришь, он мой сын, самый дорогой мне человек!
— И тот, что внутри тоже человек. Его убивать можно?
— Я тебя ненавижу, ты силой удерживаешь меня здесь. Воспользовался моим бессознательным состоянием.
— Ты вышла замуж добровольно.
— Но потом ты «умер»!
— Разве? — ухмыльнулся он — и ты решила выйти за Фиделя. Знаешь, за что поплатился твой любовник? Он должен был присматривать за тобой и помогать в работе. А он превысил свои полномочия и забрался в твою постель. Так он думал «заработает» больше. Как говорится, жадность фраера сгубила.
— Значит, Фидель был ко мне приставлен тобой, чтобы шпионить?
— Ну примерно так. Не мог же я оставить тебя без присмотра.
— А теперь ты его убрал… понятно. Но при чем здесь Игнат? Почему его обвиняют в убийстве?
Густав усмехнулся.
— Кто проболтался? Ванда? Ну да, пусть сидит, заслужил. Он ведь тебя обесчестил, и не понес за это наказание.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я не знаю, что говорила тебе моя мама про это. Но я любила Игната, и сама предложила близость, он не виноват.
— Ты была глупа и наивна. А он воспользовался.
— И ты воспользовался! Не тебе судить других. Игнат виноват, но он уже расплатился.
— А может, ты его до сих пор любишь? Мне не нужны соперники.
— Я никого не люблю! Кроме сына, он единственный мой любимый мужчина! Остальных я просто презираю! А тебя ненавижу.
— Чего тогда об Игнате волнуешься?
— Потому что это несправедливо!
— Жизнь, вообще, не справедлива. И что, пойдешь в полицию и заявишь на меня? Скажешь, отпустите Игната, посадите Густава Фэйта, который раньше был Августом Профитом. Так? А ты сама-то жить хочешь?
— Угрожаешь?
— Предупреждаю.
— Ты не посмеешь… Во мне твой ребенок.
Густав рассмеялся.
— Что? Уже торгуешься?! Я знал, что ты деловая женщина. Давай так, договоримся. Ты будешь умной девочкой, никаких глупостей, едешь на похороны, провожаешь в последний путь Веронику Павловну, и возвращаешься в замок, чтобы стать полноценной хозяйкой, моей супругой… А я в свою очередь, восстановлю справедливость и твоего Игната освободят. Как тебе такой расклад?
В голове у Любови промелькнуло много различных вариантов, и эта палитра чувств и мыслей отразились на ее красивом обновленном лице. Густав внимательно следил за этим метанием, и произнес:
— Милая, у тебя не так много вариантов. Я не отпущу тебя, ты мне нужна. Ты не сможешь разоблачить меня, вернее, можешь попробовать, но это бесполезно, не играй с огнем, детка — предупредил он — поэтому делай, что я сказал… Служанка уже собирает твои вещи в чемодан, траурный наряд я тебе приобрел, все готово. Сергей заводит машину. Поедете с ним в аэропорт, оттуда на частном самолете в Россию. Но запомни, Сергей будет следовать за тобой, как тень. Никаких ненужных контактов, встреч, интервью и прочего. Окей?
— Окей — ответила она и вышла в коридор, отправилась в свою комнату. Там стоял чемодан, а на вешалках висели элегантный траурный костюм, черная шубка и шляпка-таблетка с вуалью.
— Все продумал… монстр — пробормотала она, облачаясь в черный наряд…
29. Сергей Тигранович
Лицо Любови закрыто вуалью, вся в черном, она принимала соболезнования в траурном зале. Родственников у них с матерью было немного, в основном пришли коллеги из Корпорации, во главе с Кассандрой.
— Примите мои искренние соболезнования, Любовь Платоновна — произнесла Кассандра и коснулась ее руки, слегка сжала ладонь.
— Спасибо, Кассандра Антоновна.
— Извините, возможно, я не вовремя, но мой бывший муж… адвокат хотел бы встретиться с Вами. Это, возможно? — почти прошептала Кассандра, метнув взгляд на непроницаемого Сергея, стоящего рядом с Любовью.
— Завтра в Корпорации я передам дела Вам, я ухожу с поста гендиректора.
Кассандра удивилась, но вида не показала, а еще раз сжала руку своей Шефини.
— Крепитесь, Любовь Платоновна, такое горе…
И отошла. Другие люди подходили, чтобы высказать слова сожаления…
— Встреча с адвокатом не согласована с господином Фэйтом — заявил Сергей, когда все ритуальные церемонии были пройдены, и Любовь, уставшая за этот кошмарный день, вернулась в гостиницу, где они с Сергеем поселились. Возвращаться в особняк было запрещено.
— Так согласуйте с Вашим хозяином — фыркнула она — он обещал освободить Игната, так почему я не могу узнать, в чем там дело?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Не волнуйтесь, Вам нужно отдохнуть, а я позвоню Густаву.
— Да уж будьте любезны — сказала она ехидно — Сергей… извините, как Вас по отчеству?
— Сергей Тигранович, если Вам так угодно.
