плечом, и она даже не могла пошевелить головой.
Это казалось дурным сном. Жутким, липким кошмаром, от которого хотелось поскорее проснуться… Но все происходило наяву. Бойд справился со складками своего пледа, и что-то твердое ткнулось ей между ног.
— Ну что, саксонская сучка, сейчас шотландский плуг вспашет твою борозду.
Маргарет протестующе замычала, замотала головой. Но, распластанная под тяжелой тушей, ничего поделать не могла.
Он рывком подался вперед. Маргарет вскрикнула, ощутив такую боль, словно ее проткнули копьем.
— М-м-м, девственница… — протянул Бойд, и начал двигаться туда-сюда, не обращая внимания на ее всхлипы.
Слезы текли по щекам, смешиваясь с кровью из разбитого носа. «Это не со мной! Это не со мной!» — мысленно твердила про себя Маргарет, уставившись на зловещие тени, пляшущие среди потемневших балок потолка.
Кровать скрипела. Бойд, вдавливая Маргарет в матрас, ритмичными толчками вбивался в нее, а ее душа будто покинула тело и равнодушно наблюдала за этим со стороны.
Прошла целая вечность, прежде чем Бойд застонал, сделал еще несколько глубоких, болезненных толчков и затих. Он обмяк, вжимая Маргарет в кровать. Задыхаясь под его тяжестью, она ждала, когда он оставит ее в покое.
Наконец, Бойд поднялся с нее и оправил на себе плед.
— Передавай привет своему муженьку, — осклабился он и ушел.
Маргарет тупо смотрела в потолок. Медленно, как возвращается чувствительность в онемевшей руке, на нее наползало осознание того, что случилось.
«Все кончено! — с отчетливой ясностью вспыхнуло в голове. Перед глазами возникло осуждающее лицо матери. Презрительно поднятые брови, скорбно поджатые губы. — Ты не оправдала надежд! Опозорила нашу семью!»
Этот ублюдок обесчестил ее, и теперь она не сможет воссоединиться с супругом. Кому нужен порченый товар? Он выгонит ее вон. Вернуться в Лондон тоже не выйдет. Последние деньги семьи ушли на то, чтобы устроить этот проклятый брак, а она их всех подвела. И что ей остается? Наложить на себя руки? Но это грех, и она попадет в ад.
Маргарет села. Сохнущая кровь стягивала кожу под носом, липкая мерзость вытекала между ног. Нужно смыть с себя эту дрянь!
Она поднялась. Ноги подкосились, и пришлось ухватиться за столбик кровати, чтобы не упасть. Тело сотрясала крупная дрожь. Пошатываясь и глядя перед собой невидящими глазами, Маргарет поковыляла в уборную. Там стянула с себя влажную от пота сорочку и голая встала в лохань.
Взяв с тумбочки кувшин для умывания, она опрокинула его на себя и всхлипнула, когда ледяные струи побежали по плечам. Мокрыми руками стерла с лица кровь, потом присела, зачерпнула ладонями воду и, задыхаясь от плача, стала яростно тереть у себя между ног.
Там все болело и саднило, но Маргарет терла и терла, пытаясь смыть с себя эту грязь. Но легче не становилось. Это позорное клеймо останется с ней навсегда.
Словно жестокий палач взмахнул топором — и жизнь распалась на до и после. Все, что было важным, больше не имело значения. Все, чем Маргарет жила до сих пор — умерло.
Глава 11
Кайден проснулся ни свет ни заря. Его словно что-то толкнуло изнутри, заставив распахнуть глаза. Он сел на кровати и осоловело огляделся по сторонам. Ничего необычного — типичное шотландское утро, когда по унылой серости за окном ты понимаешь, что таким же будет весь день.
Но что же разбудило его в такую рань? На душе было неспокойно. Кайден припомнил свой сон, визит Гленны и то, что последовало за ним. В груди заскребло от досады на самого себя. В замке полно смазливых девиц, так почему же его воображение захватила именно англичанка? Должно быть, это всего лишь похоть, ведь он не был с женщиной уже очень давно. Тело требовало разрядки, и образ Маргарет просто послужил спусковым крючком.
Встав с постели, Кайден плеснул в лицо холодной водой и принялся одеваться. Он тщательно собирал складками расстеленный на полу плед, а гнетущая тревога не отпускала.
Маргарет… Этот неприятный зуд в груди как-то связан с ней…
«Приглядывай за своей саксонской сучкой. Как бы с ней чего не произошло». — Кайден замер, когда в памяти всплыли эти слова. Пустая угроза, или Гленна и впрямь задумала какую-то гадость?
Руки разглаживали колючую шерсть, а в голове лихорадочно роились мысли. Кайден попытался успокоить себя. На двери у Маргарет надежный засов, и ей велено без условного стука никого не впускать. Так что нечего тут панику разводить.
Одевшись, он вышел из комнаты и двинулся было на кухню, чтобы перекусить, но тревога не отступала, досаждая как живущая в матрасе блоха.
«Ладно, хрен с тобой! — мысленно обругал он себя. — Сходи, убедись, что с ней все в порядке. Пусть посмотрит на тебя как на дурака, и тогда можешь с чистой совестью пойти пожрать».
Перед дверью в спальню Маргарет он в нерешительности остановился. В такую рань она, должно быть, еще спит. Даже на кухне еще не начали греметь посудой, что уж об этой неженке говорить?
Кайден уже хотел было уйти, но тут заметил, что между дверью и косяком пробивается слабый свет. Дверь не заперта? Черт, это подозрительно! Он осторожно толкнул створку и заглянул внутрь. Смятая постель была пуста.
Сердце заколотилось, в лицо бросился жар. Кайден вошел в спальню и, лишь сделав пару шагов, заметил Маргарет. Она сидела в кресле, забравшись на него с ногами и по уши закутавшись в одеяло.
И чего это ей на кровати не спится? Кайден подошел поближе и вдруг понял, что Маргарет не спит, а, свернувшись калачиком, смотрит на погасший камин. Она казалась такой маленькой и беззащитной, что сердце сжалось в груди.
— Эй! — тихо позвал он.
Маргарет медленно повернулась, и он остолбенел. На бледном лице горели воспаленные глаза, на скуле виднелся синяк, под носом — засохшая кровь.
— Что случилось? — в ужасе спросил Кайден.
Она не ответила. Он огляделся по сторонам. Смятая постель, бурые пятнышки на простыне… Страшная догадка озарила его.
— Кто это сделал? — через силу выдавил он. — Слышишь, девочка? Кто это с тобой сделал?
Маргарет разжала спекшиеся губы и хрипло произнесла:
— Бойд.
Кайдена будто обухом огрели по голове. Свет померк, на глаза опустилась багровая пелена…
Он и сам не понял, как очутился в комнате Бойда. Бурлящая ярость сжигала нутро, выплескиваясь через край. Все вокруг поглотила тьма, лишь молниями вспыхивали отдельные эпизоды. Кулаки месили в кашу чужое лицо, брызги крови разлетались по сторонам. Крики, удары — все сливалось в оглушительный звон, от которого, казалось, вот-вот взорвется голова.
Очнулся Кайден
