Коула Хантера она нашла благодаря своей логике. Она выбрала его, основываясь на услышанном или прочитанном, но особенно на том, что ей был нужен мужчина для выполнения специфической задачи.
Но Дори твердо усвоила, что если поведение своего отца она могла предсказать, то поступки других людей были самыми разными. Коул Хантер ничего не делал так, как она предполагала. Когда она предстала перед ним со своим деловым брачным предложением, он рассердился, но Дори этого ожидала: она всегда заставляла людей сердиться. Она не могла предвидеть его возрастающую нежность к ней.
И эта нежность начинала ей нравиться. Ей нравилось, как он временами на нее смотрел. И что странно — видимо, ему понравилось то, что особенно сердило отца: ее «несущественные замечания». Отец ненавидел, когда Дори говорила или делала что-то необходимое, что-то, о чем он сам не подумал. Ее отцу нужно было верить, что все женщины глупые: тогда он чувствовал правоту своего мелочного презрительного отношения к одной из дочерей.
Закрыв глаза, она прижалась к Коулу, а он, казалось, закрыл ее со всех сторон, защищая и оберегая от любых бед и напастей.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
— Давай-ка мне ее.
Дори медленно проснулась. До нее дошло, что лошадь остановилась и Коул поддерживает ее. От нее слева — с поднятыми с жадной готовностью руками — стоял один из этих страшных людей, пытавшихся убить ее мужа. В ту минуту, как полностью проснулась, Дори не успела припомнить историю, которую рассказала этим людям, и забыла, что якобы ненавидит Коула Хантера. Она инстинктивно отреагировала на вид страшного мужчины, протягивающего к ней руки, — повернулась, обвила Коула за шею руками и крепко к нему прижалась.
Вайнотка Форд блестящим умом не отличался, но был достаточно сообразителен, чтобы понять, в чем суть, когда это увидел. Ему всегда не нравилось, когда его выставляли дураком. Изогнувшись в седле, он пристально взглянул на Коула.
— Что происходит? — спросил он тихим угрожающим голосом.
Коул старался действовать так, как будто ничего особенного не произошло.
— У меня было время, чтобы с ней договориться… — Так как Форд все еще не спускал с него глаз, Коул пожал плечами. — Может, вам нужно сильно хлопотать, завлекая женщину, а мне хватит трех часов наедине, и я смогу ее уговорить на все, что захочу.
С этими словами он спешился и протянул здоровую руку, помогая Дори.
Целую минуту Форд и его люди осмысливали сказанное Коулом. Что им оставалось делать, как не признать его правоту? Который из них мог выйти вперед и признаться, что неспособен уговорить женщину на все? Эти мужчины требовали и угрожали, шантажировали и приказывали, но ни один из них даже не использовал нежных и ласковых слов. Никогда им не удалось с помощью слов сделать так, чтобы женщина добровольно повисла на ком-нибудь из них, обвив шею руками.
Коулу страстно хотелось унести Дори от этих подозрительно глазеющих людей, но из-за больной правой руки он сделать этого не мог. К тому же он потерял силу, которую давал револьвер на бедре, упустил средство для ее защиты. Теперь единственным оружием у него были его сила, репутация и способность гипнотизировать людей взглядом.
До рассвета оставалось не больше двух часов, и Форд решил, что лошадям нужен отдых, так что люди пока могли поспать. Пытаясь установить некоторую независимость, Коул положил свое седло подальше от других, насколько возможно. Он не хотел, чтобы они подумали, что он настолько глуп, что попытается скрыться, пока другие спят. Конечно, он бы попробовал, если бы с ним не было Дори, но он не мог сделать что-нибудь такое, что увеличивало бы опасность для ее жизни.
Один из бандитов развел костер, поставил на огонь кофейник и поджарил немного бекона. Через несколько минут, когда Дори вернулась после личных дел, которые совершала среди деревьев, тот подал ей чашку горячего кофе с таким подлым видом, что она закашлялась и все выплюнула.
— Выпей. Это тебя согреет, — сказал ласково Коул, закрывая ее своим телом от взглядов мужчин, сидящих на корточках вокруг костра. Пока что у Форда и его людей было мало времени обдумать то, что произошло, но, может быть, сейчас они это делают. Форд замышлял убить Коула Хантера, знаменитого гангстера, известного тем, что его никогда не преследовали по суду. Все, что должен был сделать Форд, — это сказать, что бой был честным, найти нескольких очевидцев, и он чист. Прошлое Коула удержало бы людей от мысли, что было что-то, кроме боя, честного или нет. Но вместо простой расправы с мужиком теперь Форд имел дело с двумя заложниками. Он не допускал мысли, что Коул украл женщину, — ведь он был ее мужем. А если с ней что-нибудь случится, это у Форда, а не у кого-то другого, могут быть неприятности. Так что ему оставалось сказать, что лучше уж ей заплатить за то беспокойство, которое она ему причинила.
— Выпей кофе и съешь вот это, — сказал Коул, протягивая Дори кусок жесткого бекона.
Без удовольствия Дори стала жевать свинину и пить кофе. Не то чтобы она не хотела есть, да только свинина была как старая подметка, а вода отдавала ржавчиной от канистры. Однако все было горячее. Коул хотел, чтобы она ела, вот она и ела.
Коул посмотрел на нее, на полосу грязи на ее щеке, на то, как она сидит в лунном свете в ночной сорочке, которая когда-то была такой чистой, а сейчас помялась и испачкалась, и остро почувствовал вину перед ней. Это он ее во все втянул. Если бы она с ним не встретилась, то сейчас находилась бы в безопасности, не ожидая смерти всякую минуту. Глядя на нее, он поклялся, что постарается вызволить ее, даже если погибнет при этой попытке.
Форд оставил на страже человека, чтобы тот следил за Коулом, а заодно наблюдал, не появятся ли охотники-добровольцы, желающие получить вознаграждение за головы преступников. Остальные, растянувшись на одеялах, уже через секунду крепко спали.
Коул велел Дори занять постель, которую он ей соорудил со всеми удобствами, которые были в его распоряжении. Но Дори отказалась укладываться в относительном комфорте на одеялах, в то время как он собирался спать прямо на земле в нескольких дюймах от нее.
— Единственную постель я занимать не хочу, — прошептала она. Мужчина на страже бессовестно наблюдал за ними, и иногда, хоть и было темно, что-то в его глазах поблескивало, от чего у Дори бежали по телу мурашки.
— Тебе нужно немного поспать, — сказал Коул в некотором раздражении.
— Ты замерзнешь без одеяла. Костер в десяти футах отсюда.
— По множеству причин именно тебе нужно взять одеяла и седло под голову. Я привык обходиться без постели и чистых простыней. Сейчас у тебя должно быть лучшее место для сна.
