Я опустила глаза на напольную курильницу в виде, как тут говорили, горы, а на самом деле четырёхгранной пирамиды из нескольких ступенек. В каждую можно было засыпать свой сорт благовоний, так что она одна издавала благоухание на всю комнату. Но если её величество уходит, прямо сейчас её не придётся поджигать, слава богу. Хватит и ароматических свечей.
Наложницу Чариин (не ту ли, которой я в своё время носила пудру?) было жаль. Служанки шептались, что у неё ночью открылось кровотечение и, несмотря на все усилия врачей, до сих пор не прекратилось. И совсем уж неразличимым шёпотом добавляли: видать, император чем-то прогневал Небо, раз оно не даёт ему новых детей.
Пока я ходила возвратить госпоже Лу оставшиеся благовония – эту драгоценность старшая управительница неизменно выдавала лично – Мон уже закончила причёску монархини, и её величество изволила отбыть. Я облегчённо вздохнула, предвкушая более-менее свободный часик, когда можно не торчать на коленях в углу комнаты или у двери в ожидании распоряжений, а просто заняться какой-нибудь работой или даже немного побездельничать, но тут во дворце возникла лёгкая суматоха. Оказалось, что в гости к матери пожаловал наследный принц, и, не застав её, вместо того, чтобы отдать поклон закрытым дверям и отбыть восвояси, выразил желание её дождаться. Пускать в покои государыни постороннего, пусть даже и сына, в отсутствие хозяйки было нельзя, так что управительницы и евнухи, коротко посовещавшись, решили не оставлять его ждать на крыльце, а пригласить в сад. И вынести ему чая с засахаренными персиками. Эта честь выпала мне и Чжу.
Принц Тайрен выглядел точно так же, как во время своего первого на моей памяти визита – волосы связаны не в хвост, а в пучок, закрытый замысловатой заколкой, напоминающей миниатюрную корону с несколькими дужками. На нём опять были юбка и куртка, правда, поверх них теперь было надето нечто вроде длинной мантии без рукавов, расшитой блестящими узорами. Когда мы подошли к низкому столику, установленному на полянке между несколькими большими цветочными вазами, Тайрен обернулся и уставился прямо на меня. Меня этот взгляд нервировал, но ничего поделать я не могла. Принц молчал, пока мы ставили на столик поднос с чайником и вазочку с фруктами, пока Чжу наливала чай в крошечную чашечку. Потом она с поклоном спросила, не можем ли мы услужить его высочеству чем-то ещё.
– А, нет, больше ничего не нужно, – он мельком взглянул на неё и снова перевёл глаза на меня. – Тальо, так? Откуда ты родом?
– Отвечаю вашему высочеству. Недостойная служанка с запада.
– Я знаю, что с запада, – хмыкнул его высочество. – Как называется твоя страна?
– Россия, ваше высочество, – пробормотала я.
– Как?
– Россия.
– Ро-си-а? Никогда о такой не слышал.
Ну ещё бы, подумала я.
– Жи Нарин, что предпринял путешествие на дальний запад, писал, будто слышал, что к северу от тех мест, где он был, живут народы со светлыми волосами и кожей. Ты не оттуда?
– Быть может, ваше высочество.
– Ты не читала его труда о странах, где он побывал?
– Нет, ваше высочество.
– Так может, дать тебе ознакомится? Скажешь, нет ли чего узнаваемого, может, ты бывала в тех местах, что он описывает?
– Огромная честь, ваше высочество, – я поклонилась. – К сожалению, ничтожная служанка не умеет читать.
Чжу переводила взгляд с меня на принца. Тот поднял брови:
– Ты – и не умеешь читать?
– Нет, ваше высочество.
– Да ладно. Мне так не показалось.
Я опустила глаза и не ответила. Сейчас он ещё во всеуслышание объявит, что мы с ним уже имели беседу, конспиратор хренов.
– Кто ты родом?
– Простите?..
– Ты благородного происхождения?
– А, нет, ваше высочество. Ваша служанка – простолюдинка.
– Ну, пусть так, – с явным сомнением согласился принц. – Но если ты скажешь, будто в жизни не прочла ни одной книги, то будешь отъявленной лгуньей.
– Я прочла не так уж мало книг, – с достоинством сказала я. – Но это были книги на языке моего народа. Иероглифам же меня никто не учил.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Чжу сделала большие глаза, и я спохватилась, что не добавила «высочество», и о необходимости говорить о себе в третьем лице тоже забыла. Этот допрос уже несколько меня утомил.
– Хм-м… – промычал Тайрен так, словно сама мысль о том, что у других народов есть письменность, была для него выдающимся открытием. – Твой народ учит читать простолюдинок?
– Да, ваше высочество. И читать, и писать. Но здесь от умения ничтожной мало толку, всё равно никто, кроме неё, этого языка не знает.
Тайрен смотрел на меня, явно прикидывая, что бы спросить ещё, но тут допрос наконец оказался прерван. Её величество вернулась из дворика Процветания быстрее, чем я думала. И наша реакция на приближающуюся процессию из императрицы со свитой оказалась на удивление единодушной. Нам с Чжу было положено кланяться земным поклоном, но я не ожидала, что и наследник встанет на колени и почти коснётся земли лбом:
– Матушка-государыня, ваш сын желает вам долголетия и процветания.
– Я видела вас с террасы, – государыня нахмурилась. – Тальо, ты посмела докучать моему сыну разговорами?
– Нет, что вы, матушка, – рассмеялся Тайрен, поднимаясь, раньше, чем я успела рот открыть. – Разве ваша служанка посмела бы? Это я от скуки принялся её расспрашивать.
– Что ж, тогда ладно, – в глазах императрицы оставалась тень сомнения, но она всё же кивнула нам с Чжу. – Можете идти.
– Слушаемся.
– Ты с ума сошла? – зашипела Чжу, едва только поворот дорожки скрыл от нас мать с сыном и евнухов с дамами.
– Я?
– Да, ты! Каким тоном ты говорила с его высочеством? Твоё счастье, что наследный принц оказался в хорошем настроении и не рассердился на тебя за дерзость, а то отведать бы тебе палок! И хорошо, если тонким концом.
– Да каким таким тоном? Кажется, я была вполне почтительна!
– Это ты называешь – почтительна? «Служанка не умеет читать!» – передразнила она меня, скорчив кислую мину. – Как будто его высочество тебя обидел! Да он оказал тебе огромную честь, что вообще заметил, а ты куксишься, словно к тебе пристал пьяный кучер!
Я едва не ляпнула, что не вижу разницы.
– Если ты не научишься держать себя подобающе, то долго во дворце не проживёшь, – зловеще напророчила Чжу.
Оказывается, для местных дам выражение «умыться росой» вовсе не было иносказанием или преувеличением. Причём для пущего эффекта умываться полагалось именно лотосовой росой. И потому мы с Усин и ещё одной девушкой, не из нашей четвёрки, когда стемнело, отправились собирать вечернюю росу с листьев и огромных, как тарелки, цветков лотоса, плававших в саду в больших вазах высотой нам по грудь. Хорошо хоть не утреннюю – мы и так вставали ни свет ни заря.
Собирать капельки нужно было специальной лопаточкой, похожей на миниатюрные грабельки без зубцов. С её помощью каплю по листу или лепестку аккуратно сгоняли в небольшой кувшинчик, величиной с обычную кружку. Если капелька была на краю, её можно было просто аккуратно стряхнуть. Кувшинчики наполнялись раздражающе медленно, однако всё-таки наполнялись, хотя мне поначалу затея казалась совершенно безнадёжной.
Сперва мы занимались своим делом молча и сосредоточенно, но постепенно молчать стало скучно, и мы разговорились.
– Ты будешь загадывать желание? – спросила у меня Усин.
– Загадывать желание?
– Ну да, на праздник.
– Это на этот… праздник Звёзд, к которому мы готовимся?
– Ну да. Его ещё называют праздником Исполнения желаний. Напишешь записку с пожеланием, и потом его величество сожжёт её на алтаре.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Серьёзно? – восхитилась я. – Лично его величество?
Вторая девушка – я не помнила её имени, потому что обычно мы почти не общались – прыснула.
– А кто ж ещё? – выговорила она сквозь смех. – Не думаешь же ты, что тебе позволят возжечь огонь на алтаре?
– Нет, конечно. Но что государь будет собирать записки от служанок, я тоже не думала.
