чары, примерился, свалил тоненькую березку впритирку к Тосиному пеньку и уселся на пружинящий ствол, как на скамейку.
– Ловко ты! – похвалила Тося.
– Долго ли умеючи, – небрежно отозвался Илья, запуская ложку в котелок.
– Ну, я пошла… – сказала Тося, не двигаясь с места. Она боязливо дотронулась пальцем до чудо-пилы и взмолилась: – Дай я попробую? Всего одно деревце? Не будь жадиной-говядиной!
Илья включил для Тоси пилу. С напряженным лицом охотника-новичка, выслеживающего дичь, Тося направилась было к ближней березке, но в последний миг пожалела ее и свернула к сосенке. Она прислонила пилу к коре – ж-жик, и деревце полетело в снег. Тося счастливо засмеялась и посмотрела на Илью, приглашая разделить ее радость.
– Ну как? – лениво спросил Илья, снисходя к зеленому Тосиному малолетству.
– Щекотно! – призналась Тося, держа гудящую пилу на вытянутых руках и дрожа вместе с ней всем телом.
Она свалила еще два тонких деревца и, войдя в лесопильный азарт, стала уже подкрадываться к вековой сосне, но тут Илья подошел к ней и выключил пилу.
– Еще покалечишься, отвечай потом за тебя…
– Веселая пилка! – похвалила Тося, бережно пристраивая пилу на пеньке и не замечая, что начинает уже говорить Илюхиными словами.
Тосе до слез вдруг понравилось, что Илья так заботится о ней. Прямо как старший брат, о котором мечтала она… Тося припомнила вдруг название пилы.
– «Дружба»! – уважительным голосом сказала она, взглянула на Илью и погладила крышку редуктора. – Ну, я побежала.
Тося качнулась всем телом, но с места не сдвинулась, будто ноги ее приросли к земле. Она забыто стояла возле пилы «Дружба» и смотрела на обедающего Илью. Вот он поднес ложку ко рту и покосился в ее сторону. На миг глаза их встретились. Тося сорвалась с места и припустила во всю прыть, боясь, что Илья разгадает все ее тайны и станет над ней смеяться.
– Долго ли умеючи… – пробормотал Илья, провожая глазами юркую фигурку Тоси, мелькающую между деревьями.
Ему вдруг скучно стало, как прозорливому игроку, убедившемуся, что противник его много слабей, чем он спервоначала думал. Илья знал, что доведет свою игру до конца, но интерес его к Тосе уже улетучился. И она оказалась на поверку такой же, как все другие девчата, которые встречались ему в жизни, разве что гонору чуть-чуть побольше.
«Все они на один фасон, – привычно обобщил Илья. – Только имена да волосы разные!»
Из-за бурелома вынырнул Филя, ковыряя щепочкой в зубах.
– Балует тебя ухажерка! – позавидовал он, кивая на котелок. – С доставкой на дом!
– Маленькая, а понимает… – согласился Илья, уплетая кашу.
Филя выпытывающе посмотрел на Илью:
– Ну как, поддается?
– Клюет помаленьку. Мне бы ее только поцеловать. Есть такие девчата: до первого поцелуя очень уж ерепенятся!
– Давай, давай… – уныло сказал Филя. – Учти только… – Он заголил левый рукав ватника и ткнул зубочисткой в часы. – Стрелки двигаются!
Илья бросил ложку в пустой котелок, небрежно предложил дружку:
– Загляни сегодня на Камчатку.
От неожиданности Филя даже к земле пригнулся, будто на плечо ему кинули мешок-пятерик.
– Неужто придет? – встревожился он. – На Камчатку?!
– Попробую привести, – скромно сказал Илья. – Из моих рук редко кто вырывался…
– Ну и женщины теперь пошли! – искренне возмутился Филя.
Он отбросил зубочистку и нахлобучил кубанку на уши.
Илья усмехнулся:
– Что, закачалась кубаночка?
Тосино сердце
Поздним вечером Тося возвращалась с занятий в школе, беспечно размахивая куцым своим портфеликом. В недвижном воздухе крупными мохнатыми хлопьями падал снег.
Нынешняя зима была богата снегом. Сугробы уже достигли окон, и все дома в поселке выглядели так, будто присели. А люди рядом с этими укороченными, вросшими в сугробы домами вроде подросли, и даже Тося-невеличка запросто теперь дотягивалась рукой до любой застрехи.
Из темного переулка навстречу Тосе шагнул поджидающий ее Илья.
– Можно с тобой пройтись?
Тося отодвинулась, освобождая рядом с собой место.
– Улица не купленная…
Вдогонку им пронзительно свистнул Филя, бредущий по улице в окружении непутевой своей ватаги.
– Так мы ждем! – напомнил Филя и махнул рукой в сторону Камчатки.
Илья покосился на ничего не подозревающую Тосю.
– Неприятный тип, – сказала она.
– Да, конечно! – поспешно согласился Илья, для пользы дела покривив душой. – А с другой стороны, не всем же быть хорошими. Тогда совсем уж скучно стало бы на свете жить…
Тося хмыкнула, удивляясь такой постановке вопроса, но тут же великодушно решила, что кое-какой резон в словах Ильи есть, и милостиво наклонила голову, соглашаясь с ним.
Они молча шли по тихой пустынной улице, то появляясь в конусах света у редких фонарей, куда охотно слетались снежинки, то пропадая во тьме, где, казалось, и снег не падал. В промежутке между ними мог бы поместиться еще один человек – и даже довольно солидной комплекции. Когда Илья пытался приблизиться к Тосе, чтобы ликвидировать этот позорный для его мужского самолюбия зазор, она сразу же шарахалась от него, восстанавливая спасительную дистанцию. Тайком от Ильи она изо всех сил тянулась кверху и даже на цыпочки приподнималась, чтобы казаться выше ростом. А смотрела Тося прямо перед собой, точно и не подозревала, что рядом с ней шагает Илья.
Это была ее первая взрослая прогулка в жизни, и сейчас Тосей на равных правах владели и радость и страх. В последнее время она заметила, что Илья переменился к ней, но все еще терялась в догадках, не зная, как это понять. Вступая в новую, неизведанную и заманчивую полосу жизни, Тося больше всего боялась натворить по неопытности непоправимых ошибок и уронить девичье свое достоинство.
На перекрестке Илья свернул было влево, а Тося махнула портфелем вправо и сказала:
– Так короче.
– А так длинней! – отозвался Илья, отобрал у Тоси портфель и махнул им влево.
Тося подумала-подумала и, решив, что длинный путь иногда бывает лучше короткого, пошла за Ильей. Без портфеля она совсем не знала, что ей теперь делать со своими руками, и скованно размахивала обеими сразу то вперед, то назад, будто они были скреплены между собой и порознь не работали. Изо всех сил Тося старалась сдерживать шаг и идти медленно и степенно, как полагается ходить солидным девчатам, которых провожают кавалеры. Но Тося все время забывала, что она уже взрослая, и по-девчоночьи вырывалась вперед, опережая Илью. Никогда прежде она не думала, что вышагивать по-взрослому так трудно. А как же еще под ручку ходят? Вот где мука!
Илья попридержал ее за локоток:
– Да не беги ты как на пожар! Ты что, никогда в жизни не гуляла?
– Не умею я медленно ходить, – призналась Тося. – Ноги у меня, что ли, такие…
Они вышли на
