Вечером на дачу к Мао приехали члены Политбюро Вячеслав Молотов и Анастас Микоян. Оба считались большими дипломатами. Они сообщили китайскому вождю: Советский Союз готов заключить новый договор. Китайский вождь был счастлив — настоял на своем! Начальник его личной охраны Ван Дунсин пометил в дневнике: «у Мао особенно хорошее настроение».
Договорились, что советский военный флот остается в Порт-Артуре, но отказывается от прав на порт Дальний. Железной дорогой временно будут руководить совместно советские и китайские работники. Потом все советское имущество перейдет к Китаю.
Мао провел в Советском Союзе два месяца, пока готовился текст документа. 14 февраля 1950 года министр иностранных дел Андрей Вышинский вместе с главой китайского правительства Чжоу Эньлаем в присутствии Сталина и Мао Цзэдуна подписали договор о дружбе, союзе и взаимной помощи.
Договор требовал совместных военных действий только в случае нападения на Советский Союз или Китай Японии или другой страны, которая объединится с Японией. Поскольку после оглушительного разгрома Япония перестала представлять военную опасность, военная составляющая договора не имела практической ценности.
Договор не обязывал Советский Союз вмешиваться в случае военного столкновения Пекина с войсками Чан Кайши, которые укрылись на острове Формоза (Тайвань) и пользовались американской поддержкой. А вот Соединенные Штаты взяли на себя прямое обязательство поддерживать правительство Чан Кайши, и это привело Вашингтон к длительному конфликту с Китаем из-за Тайваня.
Но в любом случае подписанный в Москве документ был выгоден Китаю, потому что подтверждал его суверенитет и обеспечивал экономические интересы. Зато решилась проблема Монгольской Народной Республики, которую признавал тогда только Советский Союз. На китайских картах она значилась как Внешняя Монголия. А Внутренняя Монголия входила в состав Китая… Мао со скрипом согласился признать независимость МНР.
Договору сопутствовало секретное соглашение, в соответствии с которым Китай обязался не допускать деятельность иностранных государств в Северо-Восточном Китае и Синьцзяне. Все права на экономическую деятельность передавались Советскому Союзу. Здесь добывались стратегически важные виды сырья — вольфрам, олово, сурьма. Мао впоследствии с раздражением говорил: «Был один человек по имени Сталин, который взял у нас Порт-Артур и превратил Синьцзян и Маньчжурию в полуколонии…»
Но Стали ну не удалось заставить Китай предоставить Советскому Союзу право в случае необходимости перебросить войска на Дальний Восток через Синьцзян, северо-западные и северо-восточные провинции Китая — Мао в ответ попросил дать Китаю возможность перебрасывать свои войска в Синьцзян через территорию СССР. На этом обсуждение завершилось. Настаивать советские руководители не решились.
Мао устроил прием в ресторане «Метрополь». На него — впервые в жизни (вождь не посещал иностранные приемы)! — пришел Сталин. Он провозгласил тост: «Дорогие товарищи, мы должны быть благодарны истории зато, что она дала нам такого выдающегося марксиста-ленинца, неустрашимого коммуниста Мао Цзэдуна. За его здоровье и успехи! До дна, товарищи!»
Сталин видел в Мао человека, который построит в Китае коммунизм. Даже когда у них бывали разногласия, когда Мао противоречил Сталину, советский вождь злился, но никогда не разрывал отношений.
Композитор Вано Мурадели написал песню на стихи Михаила Вершинина:
Русский с китайцем — братья навек,Крепнет единство народов и рас.Плечи расправил простой человек,Сталин и Мао слушают нас!..
Исполнял песню ансамбль песни и пляски Советской Армии имени Александра Васильевича Александрова. Вано Мурадели удостоился Сталинской премии.
О тесном сотрудничестве Москвы и Пекина свидетельствовало взаимодействие спецслужб. Министр госбезопасности генерал-полковник Виктор Семенович Абакумов сообщил Сталину 16 ноября 1950 года:
«В настоящее время на территории Китайской Народной Республики, главным образом в Шанхае и городах Маньчжурии, проживает свыше 40 тысяч русских эмигрантов, большинство которых в 1945-47 гг. приняло гражданство.
В результате обработки японских архивов, захваченных советскими войсками в 1945 году в Маньчжурии, а также по агентурным материалам и показаниям арестованных шпионов, прибывших под видом реэмигрантов в СССР из Китая после окончания войны, органами МГБ СССР из числа русских белоэмигрантов, проживающих в Китае, выявлено 470 агентов иностранных разведок.
Эти агенты в период войны вели активную подрывную работу против Советского Союза по заданиям японской разведки, а после войны значительная часть из них была завербована американскими и английскими разведывательными органами и в настоящее время продолжают вести шпионскую деятельность против СССР и народно-демократического Китая.
МГБ СССР считает необходимым через органы Министерства общественной безопасности Китая постепенно арестовать агентов иноразведок из числа русских белоэмигрантов и вывезти их на территорию СССР, где провести тщательное следствие.
При этом представляю проект постановления Политбюро ЦК ВКП(б) по указанному вопросу. Прошу Вашего решения».
Информация Министерства госбезопасности была липой. Но, во-первых, борьба с эмиграцией все еще оставалась одной из важнейших задач чекистов. Во-вторых, советские спецслужбы жаждали обрести на территории Китая ту же свободу рук, что и в других странах «народной демократии».
Помощник вождя Александр Николаевич Поскребышев написал на донесении: «т. Сталин не возражает».
20 декабря волю вождя оформили решением Политбюро ЦК ВКП(б):
«Вопрос МГБ СССР
Политбюро ЦК ВКП(б) постановляет:
1. Разрешить МГБ СССР (тов. Абакумову) постепенно арестовать через органы Министерства общественной безопасности Китайской Народной Республики выявленных агентов иностранных разведок из числа русских белоэмигрантов, проживающих в Китае, и доставить их на территорию СССР, где провести тщательное следствие.
2. Поручить МИД СССР (тов. Громыко) согласовать этот вопрос с Центральным Народным Правительством и Народным правительством Китайской Народной Республики…»
На переговорах советского и китайского вождей в Москве незримо присутствовали Соединенные Штаты. Сталина мучили сомнения: почему в 1949 году американцы все-таки не отправили свои войска на помощь своему союзнику Чан Кайши? Не потому ли, что между китайской компартией и американским руководством существует некая тайная договоренность?
В начавшейся холодной войне Сталину было жизненно необходимо, чтобы народный Китай оставался на его стороне. Но Сталин не очень доверял Мао Цзэдуну. Опасался, что китайский вождь вслед за проявившим самостоятельность югославским лидером Иосипом Броз Тито тоже отдалится от Москвы и поладит с Западом.
Мао это чувствовал. В 1957 году он рассказывал новому советскому министру иностранных дел Андрею Громыко: «А ведь Сталин обвинял меня в том, что в Китае коммунизм является националистическим, что Мао Цзэдун, хотя и коммунист, но настроен националистически…» А еще через год предъявил приехавшему в Пекин Хрущеву целый реестр обвинений в адрес Сталина: «Его первая главная ошибка та, из-за которой одно время у китайской компартии оставалась одна десятая той территории, что была. Вторая его ошибка в том, что когда в Китае созрела революция, он нам не советовал подниматься на революцию и говорил, что если начнете воевать с Чан Кайши, это может грозить гибелью всей нации…»
Часть третья
На что способен Пекин
Пример Мао Цзэдуна, подчинившего себе страну, подействовал на многих амбициозных и властолюбивых политиков в Азии. Они сочли, что тоже способны на такой подвиг. После поражения Японии здесь начался подъем националистических и коммунистических движений. Особенно сильно впечатлился северокорейский сосед.
На Корейском полуострове, освобожденном от японцев, в результате Второй мировой возникли два государства, которые не признавали друг друга. Как и в Германии, в советской зоне оккупации началось строительство социализма под руководством великого вождя Ким Ир Сена. В американской зоне оккупации формировалось полуавторитарное государство с начатками демократии, которое олицетворял первый президент страны Ли Сын Ман.
Ким Ир Сен решил, что сумеет объединить под своим началом всю Корею, как это сделал Мао Цзэдун, который сверг правительство Чан Кайши и стал хозяином Китая. 25 июня 1950 года семь дивизий Кима при поддержке ста пятидесяти танков советского производства Т-34 атаковали Южную Корею.
Еще в январе 1950 года Ким Ир Сен сказал в своем кругу: «Мы должны объединить страну. Но победа не придет сама по себе. Победу нужно завоевать». Однако же без разрешения Москвы Ким не мог действовать. Сталин ответил Киму, что «готов помочь», но «дело надо организовать так, чтобы не было слишком большого риска». Ким Ир Сен приехал в Москву. 10 апреля он почти два часа рассказывал Сталину, что народ на Юге только и ждет помощи, чтобы восстать против антинародного режима.
