* * *
Как только Трубачёвы появились на барбекю, их тут же окружили гости. Но после всего того, что только что произошло в спальне, Кирилл взирал на гостей благосклонно. Уже мало что в этом мире могло испортить ему настроение.
Чуть позже к ним подошла чета Карц.
– Где пропадали? – спросила Ждана, взяв Киру под руку.
– Да так, решали одно семейное дело… А мы завтра летим в Питер! – сообщила она.
– Что-то случилось с Русом? – тут же поинтересовался Натан.
Кириллу не хотелось выносить спор с сыном на всеобщее обозрение, поэтому он лишь покачал головой:
– Просто погуляем по городу, давно хотели…
– Ты мне тоже обещал показать город и ни разу в Питер не пригласил! – тут же повернулась к мужу Ждана. – Я даже у Флоры еще не была… Как там устроилась наша девочка…
– А что, давайте полетим вчетвером! – вдруг предложил Натан.
– Давайте! – похлопала в ладоши Кира.
Глава 32. Без нее невозможно
«Апельсинка должна быть! Она просто обязана быть в моей жизни! Ну как я без нее… Без нее невозможно!» – вертел он в голове одну и ту же мысль во время полета из Краснодара в Питер.
Смотрел в окно и продолжал вспоминать их совместную жизнь. Ведь она, жизнь эта, была хорошей, полной радости, общения и хорошего секса, а сколько в ней было любви – его и Флориной. Их общее большое чувство… такое чувство только слепец не заметил бы, а Рус себя слепцом не считал. И всё это разрушить из-за откровенной фигни?! Нет, спасибо, он не полный кретин, чтобы позволить этому случиться.
«Я всё улажу, разрулю…»
В конце концов, с чего он решил, что Флора могла сделать аборт? Не так уж сильно они поругались. Немного расставили границы – не более. После такого любящая девушка уж точно на аборт не побежит. Или побежит? Беременна ли она вообще? Может быть, просто ходила в клинику на плановую проверку, или еще что. Да и откуда взяться ребенку, если девчонка на противозачаточных…
– Чего гадать, скоро всё узнаю, – проворчал он, подъезжая к дому, где располагалась его квартира.
Посмотрел вверх – свет в квартире не горит, хотя время близилось к полуночи. Странно, потому что Апельсинка обычно в такое время еще бодрствовала, то есть они оба бодрствовали – как правило, занимались любовью.
«Ну, легла пораньше, разве криминал?»
Так даже лучше. Сонная Флора – легкая добыча. Он разденется, нырнет к ней в постель и помирится с ней старым дедовским способом. После нескольких оргазмов у девчонки не останется выбора, кроме как забыть историю с клубом и задержку Руса в Краснодаре, и они вместе решат, как жить дальше, обсудят вопрос с ребенком.
Руслан зашел максимально тихо. Внимательно прислушался, но в квартире царила тишина.
«Определенно спит!» – тут же решил он.
Флора, как правило, во время сна не издавала никаких звуков. Он ни разу не слышал, чтобы она храпела. Любил наблюдать за тем, как она подпирает ладонью щеку, словно так слаще спится. Наверное, и сейчас лежит в такой же позе.
Он разулся и принялся красться к спальне прямо как ягуар во время охоты – аккуратно и совершенно бесшумно. Уже перед дверью стащил с себя рубашку, джинсы, остро почувствовал, как растет возбуждение. Осторожно зашел – продвигался медленно, боясь что-нибудь зацепить, ведь глаза еще не привыкли к темноте. Кое-как добрел до кровати, коснулся одеяла и…
«Всё, дальше можно не красться…» – понял почти сразу, почувствовав пушистую поверхность покрывала, купленного Апельсинкой месяц назад. Кровать заправлена, а значит, девчонки в ней нет.
Рус включил свет и уставился на идеально прибранную постель.
– Флора! – взревел он.
Где ей еще быть в двенадцать часов ночи, кроме как не в спальне?
На всякий случай обошел квартиру, но всё впустую.
Он позвонил ей, но Флора, как и сегодня утром, проигнорировала звонок.
– Это что же такое делается… – зарычал он. – Свинтила гулять мне назло? Типа я не узнаю? А я вот взял да узнал! Ну держись теперь, дорогуша…
Зря раздевался… И возбуждался тоже зря.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Рус наскоро принял душ, достал из шкафа чистые джинсы, рубашку и вдруг обнаружил на некоторых полках подозрительную пустоту. Одежда Флоры исчезла! Не вся, но весомая ее часть.
Трубачёв почувствовал себя так, словно ему только что двинули по темечку битой.
«Так, это что вообще такое? Это как? Это зачем?! Она решила разъехаться? Из-за одного идиотского похода в клуб?! Ничего себе…»
Рус стоял, смотрел на пустые полки и решительно не понимал, как в один момент весь его счастливый мир встал с ног на голову.
Да он за ноги эту девчонку обратно притащит, не будь он Трубачёв! Вот возьмет, поедет к ней и притащит. Как в древние времена: схватит, перебросит через плечо и в берлогу. Ишь чего выдумала, вещи она собрала! Флора – его женщина. Его и никого более!
В этот самый момент он вдруг вспомнил последние сказанные Флоре слова: «Я тебе собачка на привязи, что ли? Обязан сообщать, куда иду?»
Кажется, именно после этого она швырнула трубку.
Так сильно обиделась? Ну… если ей настолько претит, что он сходил в клуб, так он туда может больше и не ходить – ему абсолютно не принципиально. Или, допустим, ходить исключительно вместе с Флорой. И вообще, если малышке Карц так важно знать, где он, он будет ей сообщать!
Да, он как-то нехорошо среагировал на ее претензию. Ему бы тоже дико не понравилось, если бы она ушла куда-то с друзьями, а ему и слова не сказала. Руслан без сомнения был бы в бешенстве, увидь он в сети фото с вечеринки, о которой она умолчала.
Трубачёв всё про себя знал – он из породы «Ревнивикус Жуткус», прямо как его отец, тот ведь до сих пор ревновал мать к каждому столбу. Причем мама это как-то слишком спокойно воспринимала, ей даже нравилось быть всё время в фокусе его внимания. Вот и Флоре нравилось, когда Рус выспрашивал, где она и что с ней, могла хоть каждый час сообщать ему, что делала. Однако он упустил одну важную деталь: его девочка той же породы «Ревнивикус Жуткус», поэтому неудивительно, что надула губы.
Положение серьезнее, чем он думал, надо срочно его исправлять.
И Рус, несмотря на позднее время, направился прямиком в квартиру, где Флора жила, пока они не съехались. Судя по всему, рыжая беглянка там, больше негде.
Шел с намерением во что бы то ни стало забрать домой. Там ей самое место.
Когда оказался у нужного подъезда, отметил, что свет в ее квартире очень даже есть. Еще заметил, что на балконе толпится несколько парней с сигаретами, и это его уже совсем не обрадовало.
Несколько месяцев назад Флора оставила у Руса в машине запасную связку ключей – так, на всякий пожарный. Он захватил их, помчался к подъезду, птицей взлетел на нужный этаж, даже лифтом не воспользовался.
Впрочем, ключ не понадобился – входная дверь оказалась открыта. А в квартире дым коромыслом! Нашел целующуюся парочку в коридоре, кто-то играл на гитаре на кухне, кто-то шушукался у окна. На столе целая батарея дешевого алкоголя и студенческой закуски – чипсов, орешков и прочей ерунды.
Молодежь изрядно подвыпившая, явно первокурсники. Не встретил ни одной знакомой физиономии. Главное – Флоры нигде нет, как и ее соседки!
«Что за хрень…» – Руслан не постеснялся заглянуть в спальню сначала к Апельсинке, а потом уже и к ее соседке Алёне. Вторая нашлась скрученной на диване, а возле нее сидел Денис, ее парень, тот самый, кому он когда-то врезал, не разобравшись.
– Что происходит? – пробасил Трубачёв так громко, что стены почти содрогнулись.
– Тише ты… – окликнул его Денис. – Алёне плохо, перепила, еле угомонил…
– А что там за беспредел? – Рус махнул рукой в сторону двери.
– Вечеринка, – пожал Денис плечами.
– Где Флора?
– Не знаю, уехала на какой-то там отрыв, я краем уха слышал, не вникал…
– Что-о-о?! – У Руса челюсть отвисла буквально до пола.
– Просил же, не ори! Алёну разбудишь!
– Конечно разбужу! Пусть она объяснит мне…
