и сама ее жизнь двух грошей не стоит. Интересно, вдруг подумала она, а как сложилась жизнь у той пары? Может, и он тоже погиб? А может, им все-таки удалось сорвать джек-пот? Может, они – как, например, Руби с ее американцем – благополучно пережили войну, а потом, уже в мирное время, расстались?
Вот он, Майкл: тщательно подогнанная военная форма, очень коротко подстриженные волосы и улыбка во весь рот. Она однажды даже спросила у него: «Неужели ты всегда улыбаешься?» – и он ответил: «Когда я с такой девушкой, как ты, то уж точно! Да и почему бы мне не улыбаться?»
Сама Клара на фотографии выглядела наивной молодой девушкой в облегающем белом свитере. Неужели она и впрямь была такой наивной? Как же сильно она с тех пор изменилась! Порой она даже себе самой кажется испорченной. Она хорошо помнила, как смотрели ей вслед женщины постарше – с некой смесью снисходительности и, нет, не зависти, а тоски. Видно, вспоминали собственную юность и то затишье перед бурей.
Забавно, но сейчас она сама себя воспринимала как совершенно другого человека, живущего совершенно иной жизнью.
Вечером перед тем, как отправиться в гостиницу, Мэрилин крепко обняла Клару и долго не выпускала из объятий. Потом слегка отстранила ее от себя и, с улыбкой глядя ей в глаза, сказала:
– Ты только глянь! Теперь я хорошо понимаю, почему Майкл в тебя влюбился!
Клара моментально вспыхнула, а Мэрилин продолжала:
– А ведь он был действительно в тебя влюблен. Я помню каждое слово из того письма, где он впервые написал мне о тебе: «Ма, эта английская девушка заставляет мое сердце петь. Мы, может, и находимся в состоянии войны, но при ней я всегда чувствую себя королем». Пять лет уже прошло. Иной раз кажется, будто целая жизнь и одновременно всего лишь одно мгновение.
Глаза Мэрилин были полны слез. А Клара была настолько потрясена, что даже говорить не могла.
– Спасибо тебе, – сказала Мэрилин, – за то, что сделала последние месяцы жизни моего мальчика такими драгоценными. О большем я, его мать, и просить бы не могла.
А на следующее утро Мэрилин уже стучалась в дверь Грейнджа, одетая словно для вечеринки в саду. Она даже немного покружилась и спросила:
– Похожа я на принцессу Элизабет, а?
Ничуть она не была похожа ни на принцессу Элизабет, ни на любую другую англичанку, хотя Клара так и не сумела понять, что именно делает ее такой непохожей на них: может, яркое живое лицо? Или обаяние? Или потрясающая внешность?
– А что, это нормально – есть по утрам копченую селедку? И хоть я знала, как вы, англичане, любите чай, но понятия не имела, что здесь это всеобщая одержимость!
Они пошли прогуляться по главной улице Лавенхэма, и Мэрилин там восхищало буквально все, даже какой-то пьяница, чего-то требовавший у дверей почтового отделения. У Клары этот тип как раз ни малейшего восторга не вызвал, ей казалось, что он попросту портит пейзаж, который без него был бы весьма привлекательным.
– Я, пожалуй, дам ему немного мелочи, – сказала Мэрилин. – Пусть купит себе выпивку.
– Не-ет, не надо, – Клара даже немного растерялась. – Или, если уж вам так хочется, купите ему лучше эклсскую слойку или… – Ей так хотелось показать Мэрилин Лавенхэм в самом лучшем виде, а он представал перед ней в весьма неприглядном обличье. Но у Мэрилин, похоже, подобные сцены не вызывали ни капли раздражения. Ей легко доставить удовольствие, думала Клара, но дело не только в этом. Просто Мэрилин, как и ее сын, обладает щедрой благородной душой.
Они как раз наслаждались тюдоровским стилем, в котором была некогда построена старинная прядильная фабрика, когда Клара краем глаза заметила змеей крадущегося к ним Джулиана Уайта. «О нет!» – только и успела подумать она, а он уже оказался рядом и моментально завоевал внимание Мэрилин, демонстрируя свои великолепные «английские» манеры. Это было похоже на некий сеанс гипноза. Они обсудили достоинства гостиницы «Шиллинг Армз», а потом, склонившись к Мэрилин, Джулиан заговорщическим тоном спросил:
– А как вам наш Шиллинг-Грейндж?
Наш?
– Ну, сам дом, конечно, весьма обветшал, однако я легко могу себе представить, что, если потратить на него некую сумму и превратить его в отель, туристы с удовольствием сюда поедут. Во всяком случае, мы, американцы, были бы в восторге. Хотя подобный проект, разумеется, потребует немалых вложений.
– Неужели вы думаете, что об этом никто не помышлял?
– Кто? – тут же вмешалась Клара, которая, навострив уши, слушала их разговор. – Кто же помышляет об этом? – «Брауни, конечно! – думала она. – “Богатый юрист из дома с колоннами”. Именно он за всем этим стоит».
Но Джулиан, игнорируя ее вопрос, предложил:
– У меня в следующий уик-энд состоится суаре, не желаете ли и вы, милые дамы, к нам присоединиться?
Раньше он Клару никогда на свои «суаре» не приглашал – во всяком случае, с тех пор, как она разорвала с ним помолвку.
– У меня дети, – сказала Клара.
Как тебе известно.
– Мне очень жаль, – сказала Мэрилин, – но я приехала всего на несколько дней. Однако вскоре я вновь сюда приеду и уж тогда непременно прихвачу с собой туфли для танцев, так что не оставляйте надежды!
Джулиан пообещал, что не оставит, и, ликуя, поцеловал Мэрилин обе руки – свои руки Клара решила упорно держать в карманах.
«Господи, да он даже со спины выглядит до отвращения самодовольным! – думала Клара, презрительно глядя вслед удаляющемуся Джулиану. – Интересно, как ему удается даже походку свою сделать настолько привилегированной?» – недоумевала она. И тут Мэрилин нежно проворковала:
– Да он же настоящий чаровник, ты не находишь?
– Это Джулиан… – осторожно заметила Клара. – Помните, я вам о нем писала?
Мэрилин была потрясена.
– Твой бывший жених? Господи, какая же я недогадливая!
Клара даже губу прикусила: ее вроде бы и не должно было раздражать, что Мэрилин ни о чем не догадалась, но почему-то раздражало.
– И с тех пор ты больше никого не встретила?
Это было еще одно свойство Мэрилин, которое сейчас начинало проявляться: она была невероятно, бесконечно любопытна. И, похоже, была не против, чтобы у Клары кто-то появился и она начала новую жизнь, а Майкл так и остался навсегда в 1944-м. Нет, тут же передумала Клара, ей, конечно, гибель Майкла далеко не безразлична, но она ее приняла. Она реалистка.
– Да нет, пожалуй, встретила, – осторожно начала Клара. – Во всяком случае, мне так казалось. Но он что-то не горит желанием со мной встречаться.
Никаких дальнейших шагов Виктор Брейтуэйт с тех пор действительно не предпринимал. Мне, должно быть, просто показалось, думала Клара, что он смотрел на меня как-то по-особому. Никакое это было не восхищение, а элементарная воспитанность. А если капелька восхищения в его взгляде и была, то восхищался он, скорее всего, дивным морским
