мы сделали отличный снимок памятника Первой мировой войне – того, что на углу. И кошек ей фотографировать тоже неинтересно, хотя собачка мистера Уайта у нас очень удачно получилась. Как там его зовут? Пират?
– Бандит.
– А в следующий раз мы еще и людей фотографировать попробуем.
– Вот люди – это как раз по мне, – с готовностью заявила Джойс.
Клара решила, что даже бровью не шевельнет, хоть и была страшно удивлена, слушая все это. Что ж, если Джойс сама с таким энтузиазмом к этому отнеслась, то ей-то с какой стати возражать?
На следующее утро Джойс, к великому удивлению Клары (она прекрасно знала, что Джойс терпеть не может рано вставать), не только сама встала, но даже свои ботинки надела задолго до прихода Мэрилин, которой еще нужно было до них добраться из «Шиллинг Армз». Они сделали серию снимков в саду и выразили желание непременно сфотографировать Клару, когда она развешивает выстиранное белье.
– Вы это серьезно? – Вообще-то Клара считала, что выглядит более достойно во время какого-нибудь иного занятия – например, с важным видом сидит в гостиной, точно принцесса Маргарет.
– Нам нужно, чтобы ты выглядела естественно! – крикнула ей Мэрилин. – И занималась своими обычными делами. Как этот стиль называется? – спросила она, повернувшись к Джойс, и та мгновенно ответила, точно на строевых учениях:
– Стиль репортажа. – А Кларе сказала: – Вы просто не обращайте на нас внимания, и все. – И Клара подумала, насколько эти слова противоречат тем командам, которые она сама обычно подает детям.
Значит, выглядеть естественно? Клара тщательно причесалась и затянула передник так, чтобы четко обозначить талию. Она вспомнила, как однажды ходила с родителями в фотостудию – это было как раз перед их отъездом в Африку, – хотя впоследствии ей так и не удалось увидеть те фотографии, для которых они так старательно позировали. Это было какое-то странное ателье в Килбурне. И молодой неловкий фотограф зачем-то прятался под одеялом, а потом раздался хлопок, и она все ожидала, что вот теперь-то случится чудо.
– А что вы сейчас будете делать? – каждую минуту спрашивала Джойс, следуя за Кларой по пятам.
– Буду накрывать на стол – ланч скоро, – сказала Клара.
И фотографы потащились за ней в дом. Клара заметила, как Мэрилин выразительно посмотрела на Джойс: мол, увы, ничего не поделаешь.
Возник небольшой спор насчет того, хорошо ли падает свет, и в итоге Кларе пришлось три раза собирать и снова расставлять тарелки. Жаль, что у меня нет помады, думала она, неплохо было бы слегка подкрасить губы.
– А в следующий раз вам захочется меня сфотографировать, когда я мою ванну? – спросила она.
Джойс расхохоталась. К счастью, Билли и Барри уже успели встать и даже облачиться в спортивные костюмы для похода на футбольное поле, так что Мэрилин предложила:
– Давай-ка, Джойс, выйдем наружу и поймаем их на крыльце. – Она подмигнула Кларе. – Спортивная фотография – это вообще прекрасное поле деятельности!
На следующий день, когда Клара на кухне гладила белье, к ней подошла Джойс. Другие дети часто туда забегали, но Джойс раньше никогда этого не делала. Она была мрачна, нижняя губа оттопырена, словно хлебная корка.
– Вот так всегда – все, кого я люблю, меня бросают!
Кларе еще нужно было перегладить целую гору белья, но она отставила утюг в сторону.
– Почему тебе так кажется, Джойс?
И девочка, помолчав, ответила:
– Но ведь так и есть.
Клара задумалась. Прекрасно, когда люди приезжают в гости. Нетрудно заехать ненадолго или зайти мимоходом и сунуть нос в чужую жизнь – куда сложнее и важнее в этой чужой жизни остаться. Да, имеют значение только те, кто остается в твоей жизни.
– Хочешь немного погладить? – Клара осторожно передала девочке утюг и показала, как им пользоваться. Они гладили хлопковую блузку Морин, бывшую Кларину, и Кларе вдруг пришло в голову, что Джойс может нарочно сжечь блузку. И она тут же одернула себя: да нет, Джойс, конечно, может быть вредной, но такой гадости никогда не сделает!
– Вот так? – уточнила Джойс.
– Мне очень жаль, что тебя одолевают такие мрачные мысли, – вернулась к началу разговора Клара.
– Спорить готова: как только я тут ко всему привыкну и буду считать это своим домом, все сразу и кончится.
– Ничего не кончится, маленькая моя. Ну, может, только если найдутся подходящие приемные родители.
– Никто меня такую взять не захочет. – И Джойс указала на свою больную ногу.
– Кто-нибудь обязательно полюбит тебя такой, какая ты есть, и станет о тебе заботиться, – сказала Клара и храбро прибавила: – Ведь мы здесь все именно так к тебе и относимся. Да и вообще не бывает людей без недостатков, и у каждого они свои.
– Это я знаю, – кивнула Джойс.
И она продолжала гладить вместе с Кларой до тех пор, пока вся гора белья не была выглажена.
В последнее утро перед отъездом Мэрилин кое-кто из детей даже расплакался, прощаясь с ней. Но потом дети все же ушли в школу. У Клары было такое ощущение, словно подошел к концу веселый праздник. Жизнь стала совсем иной, пока с ними была Мэрилин. А ведь впереди маячили большие трудности, с которыми Кларе предстояло как-то справляться. Приезд Мэрилин несколько отвлек ее от необходимости решать всякие неприятные вопросы, но сами эти вопросы никуда не делись.
– Что же нам с тобой-то делать? – спросила Мэрилин и ласково накрыла руку Клары своей рукой с крупными перстнями.
– Что вы имеете в виду?
– Ты слишком молода, чтобы вести жизнь старой девы. Ты не намного старше кое-кого из твоих воспитанников.
Клара внутренне вздрогнула. Неужели Мэрилин приезжала только ради этого?
– В мире полно симпатичных мужчин…
Клара гордо вздернула подбородок, но выговорила с трудом:
– И одним из них был Майкл.
– Да, Майкл был хорошим мальчиком, – вздохнула Мэрилин, вытирая глаза, – и мне очень жаль, что вам с ним не удалось построить совместную жизнь.
Клара судорожно вздохнула. Ее жизнь… Такие большие и важные куски этой жизни были украдены у нее войной. Какую боль каждый раз причиняют ей мысли об этом, хотя она так старается не думать, не вспоминать. Если уж ветер войны сдул ее с намеченного пути, но все же оставил в живых, то что говорить о тех, от кого этот ветер попросту и следа на земле не оставил?
Приезд Мэрилин пробудил так много воспоминаний о прошлом, но ведь как-то нужно жить дальше.
– Не отказывайся от любви, дорогая, не сдавайся. Нельзя жить без любви, – сказала Мэрилин и снова обняла Клару, обдав ее чудным ароматом своих духов. Клара не раз восхищалась этими духами, а когда Мэрилин сказала, что «каждая женщина должна иметь свой собственный запах – это как личная подпись», Клара рассмеялась и заявила, что в таком случае ее собственный запах – это «овсянка на воде».
– И насчет Грейнджа тоже не сдавайся, – продолжала
