предмет для нас жизненно необходим. Высшие, наверное, могут просто идти вперёд, круша всё на своём пути, а для нас, низкоранговых Владеющих, непрямые воздействия — это залог выживания. Хотя, насколько я знаю, Высшие ими тоже отнюдь не брезгуют.
Боевая практика началась привычным и довольно приевшимся за эти годы порядком — для начала мы пробежали кросс в три версты в качестве лёгкой разминки, а потом наступил этап спаррингов. Скучноватый этап, надо признаться — мы уже настолько хорошо узнали друг друга, что вряд ли могли увидеть что-то новое и неожиданное. Преподаватели частенько пытались разнообразить спарринги совместными занятиями разных групп, но сегодня мы занимались отдельно. Погода стояла чудесная, так что занимались мы на улице. Ленку Генрих поставил против всей семьи Сельковых, а сам решил подраться со мной.
Для начала мы с ним обменялись несколькими ударами — скорее демонстративными, потому что не ждали, что они чего-то достигнут. Их целью было прощупать противника, а случись такая возможность, то быстро перейти в настоящую атаку. Генрих несколько раз попробовал швырять в меня камни издалека, но с тех пор, как я научился контролировать окружение, это было напрасной тратой сил. Я даже не обращал на эти камни особого внимания, просто перенаправлял их в самого Генриха, чтобы он не расслаблялся. В результате он тратил больше сил, сначала швыряя камни, а потом их же отбивая. А иногда я заворачивал уже отбитый им камень, и ему приходилось отбивать его ещё раз, отчего он изрядно злился.
Несколько минут мы развлекались таким образом, пока мне, наконец, не представилась хорошая возможность. Я провёл быструю серию из пары ударов — первый он отвёл, а вот от второго ему пришлось уклоняться, отступив на шаг, и в процессе этого уклонения он оказался почти полностью открыт. Я тут же этим воспользовался, двинувшись вперёд и нанеся мощный удар, который обязательно сбил бы его с ног — если бы всё пошло так, как я задумал.
Однако всё пошло совсем не так. Неожиданно он с ухмылкой легко уклонился от моего удара, а я с ужасом понял, что это было ловушкой, что сейчас я полностью открыт и уже ничего не успеваю сделать. И вот когда в меня уже летел кулак Генриха, я вдруг опять увидел неоднородности пространства. Не так, как раньше, не с трудом ориентируясь в непонятных мутных структурах, а ясно видя пути в этих складках и волнах. Внезапным наитием я совсем чуть-чуть согнул небольшую складку между нами, и кулак Генриха пролетел мимо моего уха. Издевательскую ухмылку он не успел стереть, но глаза у него стали совершенно непонимающими, и выглядел он в этот момент довольно глупо. Однако среагировал Генрих мгновенно, сразу отступая и уходя в сторону. Небольшой камешек лежал совсем рядом с его ногой, и потребовалось лишь ничтожное усилие, чтобы напитать силой ветку, где этот камешек оказывается у него под ногой. Генрих оступился, потерял равновесие и мог только изумлённо смотреть на меня, когда мощный пинок в живот заставил его отлететь на пару шагов.
— Вы в порядке, наставник? — озабоченно спросил я, видя, что он не торопится подниматься с земли.
— Не очень, но жить буду, — хрипло сказал он, с трудом вставая на ноги. — Поздравляю, Арди. А вот скажи мне: то, что я так позорно промахнулся — это же не случайность была?
— Не случайность, — признался я. — У меня получилось немного искривить пространство.
— А то, что у меня под ногой оказался камень, которого там не было и быть не могло — это тоже твоя работа?
— Почему вы считаете, что его там быть не могло? — полюбопытствовал я.
— Потому что я полностью контролировал окружение и не мог его не заметить. Точнее, я его как раз и заметил, он лежал рядом. А потом он оказался одновременно и рядом, и прямо у меня под ногой.
А Менски действительно сильный Владеющий, раз мог видеть старую ветку и даже какое-то время удерживать её в реальности. Но поскольку полностью лес вероятностей для него недоступен, то это всё, что он мог сделать.
— Тоже моя работа, — не стал отказываться я. — Он действительно лежал чуть в стороне, но я выбрал ту ветку леса вероятностей, где он лежал там, где мне надо.
— Лес вероятностей, да? — задумчиво сказал Генрих.
— Ясенева считает, что лес вероятностей — это всего лишь бредовая теория.
— Я не Магда, и я так не считаю, — с усмешкой сказал он. — Думаю, и её хороший удар в живот вполне мог бы переубедить. Но я не собираюсь обсуждать здесь теорию, я чистый практик. Пойдём-ка присядем, а то я пока ещё не вполне в норме. Менцева! — позвал он Ленку, которая без особого напряжения отбивалась от всего семейства Сельковых. — Иди к нам. А Сельковы… давайте-ка для разнообразия каждый за себя. Только никакого дружеского матча, я за вами присматриваю.
Ленка подошла к нам и посмотрела на Генриха с любопытством.
— Садись, Менцева, — он порылся в своей сумке, которая лежала рядом, достал оттуда нож и положил его перед нами.
— Руками не трогайте, только смотрите, — распорядился он. — Посмотрите на него внимательно и расскажите то, что вы о нём поняли.
Мы дисциплинированно уставились на нож. Я смотрел на него и не мог понять, что я должен в нём увидеть. Ну, немного необычная форма и заточка — это делают, чтобы нож выглядел пострашнее, когда основными покупателями предполагаются офисные работники и прочая подобная публика. Те, кто реально пользуются боевыми ножами, обычно предпочитают что-нибудь попроще, безо всяких жутких изгибов и зубцов. Что ещё можно сказать, просто глядя на этот нож? Однако Генриху явно хочется услышать что-то большее, чем очевидные выводы. Тогда что?
Я попробовал ощутить нож. Не смотреть на него, а почувствовать его, как самостоятельную сущность. Звучало это, конечно, довольно шизофренически, но когда я попробовал сначала почувствовать все напряжения в нём, а потом перейти от частного к общему, кое-что действительно получилось.
— В лезвии есть дефект, — сказал я. — Какая-то неоднородность. Может быть, трещина.
— Там просто пузырёк, — возразила Ленка. — Дефект отливки, который попал в пластину, из которой вырезали заготовку. В этом ноже нет души, — она немного смутилась. — Вы можете смеяться, это действительно звучит смешно, но я чувствую, что он не хочет быть ножом. Он мёртвый. Это
