его. В больнице у него спросили, его ли это дочь. Его одолело искушение ответить: «Нет, даже близко не она».
По прошествии следующих нескольких дней, за которые он перенес похороны и все им сопутствующее, на него снизошло ужасное осознание.
Он обманул ожидания Габи. Ни больше ни меньше. Вина лежала на нем. Он приходился ей отцом, а отцы спасают своих детей. Отцы не вздыхают украдкой с облегчением, когда их дочери пропадают в глухомани, прихватывая с собой и свои мучения. Отцы отвечают на телефонные звонки. И отцы не дрыхнут на диване, когда их дочь наконец-то усмиряет свою бездонную и непостижимую боль, в то время как в нескольких метрах от нее чужие дети уплетают «Хэппи мил». Он обманул ее ожидания, и никто – никакой эрудированностью, никаким опытом и никакой проницательностью – не сможет его в этом разубедить.
Уже после трех кусков украденная еда не лезла Патрику в горло. Именно так всегда и проходило: изначальная вспышка аппетита гасилась неспособностью его организма справиться с хоть сколько-то значимым количеством еды. В последний раз он целиком съел порцию несколько месяцев назад. Мужчина выбросил мусор в ближайшую урну и поехал в офис, по дороге сжевав три мятных леденца. Секретарша озадаченно улыбнулась ему. Патрик не знал ее имени – Грифф предпочитал услуги временных сотрудников, во избежание выплаты пособий. Кара, что ранее работала на него и еще двух брокеров, давным-давно мигрировала на должность поближе к более продуктивным боссам.
Энн Николс уже сидела в кабинете. Она приветствовала его появление суровым осуждающим кивком.
– А я уж думала, вы меня бросили, – заявила женщина, хотя Патрик прибыл даже на несколько минут раньше назначенного.
Николс была его старейшим клиентом, как в плане возраста, так и в плане продолжительности их сотрудничества. Она заглядывала раз в месяц убедиться, что ее сбережения в целости и сохранности. Впрочем, на самом деле ей просто хотелось поболтать. Актив Николс составлял всего триста тысяч – для «Эмерсон уэлт мэнэджмент партнерс» сущая мелочь, – однако она тряслась над ним, как над многомиллиардным фондом. Женщина производила впечатление вдовы, хотя время от времени вскользь и весьма невразумительно упоминала какого-то Отиса – лишь где-то на ее десятом визите у Патрика начали закрадываться подозрения, что это муж, а вовсе не собака. Он предполагал, что Николс известно о его скатывании по наклонной, и все же она продолжала его держаться. Патрик надеялся, что не из жалости, пока однажды ему не пришло в голову, что это не имеет значения.
Как обычно, Николс отводилось полчаса, хотя дела, как правило, не занимали у них и десяти минут. Таковые представляли собой лишь совершенно необязательную ревизию ее счета. После отчета Патрика в большинстве случаев следовала куда более продолжительная болтовня о чем угодно, начиная с погоды и заканчивая воспоминаниями о временах, когда Энн водилась с Этель Кеннеди, вдовой сенатора Роберта Кеннеди, которая была отнюдь не такой святой, как все воображали.
– Я ни за что вас не брошу, – заверил клиентку Патрик, хотя все его внимание было приковано к зловещему стикеру, прилепленному к клавиатуре его компьютера. От Гриффа, партнера-распорядителя фирмы. «Нужно поговорить».
– Слыхали про убийство? – отозвалась женщина.
– Убийство?
– У Бондурантов.
Фамилия была ему вроде как знакома.
– Да они живут здесь, в городе, – напомнила Николс. – На Локаст-лейн.
«Локаст». Название ворвалось в его сознание, словно колонна танков в узкую улочку.
– Их сын заболел лейкемией, когда учился в Уолдовской школе, – не унималась Энн. – В честь него назвали благотворительный забег. Потому что он состоял в кросс-команде.
«Бег за Рика». Ну конечно. Патрик знал эту семью. Пару лет назад «Эмерсон уэлт мэнэджмент партнерс» охотились за их портфелем ценных бумаг, но Бондурант ни в какую не желал оставлять дышащую на ладан древнюю бостонскую фирму, услугами которой его предки начали пользоваться, наверно, еще до Войны за независимость.
– Их убили?
– Пока молчат, кто погиб.
– Ну и ну! К ним вломились грабители?
Николс брюзгливо пожала плечами, досадуя на отсутствие информации для сплетен.
В голове Патрика замелькали образы из прошлой ночи. Поскуливание собаки. Фигура меж деревьев. Нога тут же отозвалась пульсирующей болью.
– А кого-нибудь арестовали или…
Однако женщина больше ничего не знала. Патрик быстренько отчитался перед ней о состоянии вверенных ему сбережений, а затем по надуманному предлогу так же поспешно спровадил даму, к ее немалому огорчению. Оставшись в одиночестве, он изучил по компьютеру все обнародованные к тому времени сведения об убийстве. В городских школах вводили режим изоляции, однако его уже сняли. Опубликовали фото жертвы, девушки из Уотертауна, каким-то образом связанной с Бондурантами. «Боже мой!» – подумал Патрик, глядя на приятное личико. Во рту у него внезапно пересохло. Ему отчаянно требовалось выпить.
В базе данных компании он отыскал адрес Бондурантов и посмотрел его по «Гугл-картам». Всего лишь один дом отделял жилище злополучной пары от места, где его покусала псина, как раз за густой рощицей. Указательным пальцем мужчина прикоснулся к верхушкам деревьев на экране. «Здесь», – подумал он. Прямо там он и стоял.
Надо кому-то рассказать об этом. Первым порывом Патрика было позвонить Лили, однако в данный момент бывшая жена пребывала в Эшвилле, в погоне за счастьем, и трубку брала редко. Следующим кандидатом представлялся Грифф, вот только напряженное повествование о происшествии во время его покатушек по городу в три часа ночи совершенно не выставляло его в выгодном свете. А тут еще этот стикер и предвещаемая им расплата.
Полиция. Несмотря на его отнюдь не лучшие отношения с копами, только они и оставались. Им необходимо узнать о ночном происшествии. Патрик набрал номер неэкстренной линии, и ему было велено немедленно явиться в участок. Его так и подмывало сделать небольшой крюк к багажнику своей машины, где продолжал выдерживаться «Сантори», однако идея определенно была скверной. В итоге мужчина решил вообще обойтись без автомобиля. Не помешает как следует обдумать, что он расскажет полицейским. Шагая по Сентр, Патрик пытался сосредоточиться на загадочной фигуре в леске. Кто-то высокий и широкоплечий. Молчаливый, безликий, но абсолютно реальный. Жаль, что сознание не способно пропустить увиденный образ через одну из тех программ, что позволяют увеличить резкость пикселей до получения четкого изображения.
Возле отделения полиции стояли фургоны новостных каналов, журналисты у главного входа только что массовую драку не устраивали. На Патрика обрушились вопросы, но он лишь дружелюбно кивал. Констебль за пуленепробиваемым стеклом предложил ему сесть, и уже через пару минут распахнулась внутренняя дверь. На пороге возникла чернокожая женщина средних лет в темно-синем брючном костюме.
– Мистер
