- Я стал чересчур самонадеянным, - прошептал Герсен. - Совсем потерял бдительность! - Испытывая крайнее недовольство по отношению к самому себе, он вернулся к кэбу.
- Вы можете выехать на территорию взлетно-посадочного поля? - спросил он у возницы.
- Нет, сэр, нам категорически запрещено выезжать на поле.
- В таком случае протяните еще немного вперед вдоль дороги.
Кэб покатился вдоль самой кромки поля. На территории ярко освещенной площадки перед ремонтными мастерскими Герсен заметил целую толпу людей, находящихся в состоянии, близком к истерике, или совершенно потрясенных случившимся.
- Сверните на эту боковую дорогу, мне нужно подъехать к складским помещениям, - велел он вознице.
- Я не имею права покидать общественное шоссе, сэр.
- В таком случае ждите меня здесь, - бросил вознице Герсен и выпрыгнул из экипажа.
Из-за здания, в котором располагались мастерские, вынырнул небольшой пикапчик и понесся, не разбирая дороги, прямо через поле по направлению к дороге, выходившей на шоссе. Толпа, собравшаяся возле мастерских, мгновенно среагировала на его появление. Одни пустились за ним в преследование просто бегом, другие стали вскакивать в первые попавшиеся под руку транспортные средства, всегда в изобилии заполнявшие пространство, примыкающее к взлетно-посадочному полю любого космопорта. Пикап, выехав на дорогу, помчался на полной скорости к шоссе. Когда он проезжал мимо одной из прожекторных матч, Герсен увидел лицо водителя, широкое, красно-бронзовое мясистое лицо Тинтла. Он явно не справлялся с вождением пикапа и уже через несколько десятков метров угодил в кювет. Грузовичок тряхнуло, подбросило, затем он осел набок и перевернулся. Удар вышвырнул Тинтла из кабины, нелепо размахивая руками и ногами, он взлетел высоко в воздух, а затем упал на спину и по инерции еще перевернулся набок, после чего его тело какое-то время лежало совершенно неподвижно. Затем с огромным трудом он все-таки поднялся на ноги, бросил исполненный дикой злобы взгляд через плечо и, шатаясь из стороны в сторону, попробовал было побежать к шоссе. Преследователи настигли его прямо под одной из прожекторных мачт и в ярком бело-голубом круге, образованном светом многих десятков мощных прожекторов, набросились на него с кулаками и различными металлическими инструментами. Какое-то время Тинтлу еще удавалось оставаться на ногах, раскачиваясь из стороны в сторону, затем он повалился на землю. Разъяренные мужчины били его ногами по туловищу и голове до тех пор, пока он весь не покрылся кровью, дернулся в последний раз и испустил дух.
Герсен, подоспевший к месту действия, когда разборка уже закончилась, спросил у одного из молодых рабочих в комбинезоне механика:
- Что здесь происходит?
Механик ответил ему взглядом, в котором некоторая тревога при виде незнакомца странным образом сочеталась с вызывающей дерзостью:
- Неужели вы не были свидетелем катастрофы, которая произошла с кораблем, стоявшим в дальнем конце поля? Его взорвал вот этот самый мерзавец и заодно еще убил полдюжины наших товарищей! Нахально подогнав свой пикап прямо под люк грузового отсека, он выгрузил из кузова здоровенный ящик, начиненный доверху очень мощной взрывчаткой - вот что я вам скажу! Затем он отъехал, а через минуту раздался взрыв такой силы, что взрывною волной посбивало с ног даже тех, кто находился рядом с мастерскими. На борту корабля находились четверо охранников и шестеро рабочих-ремонтников, занимавшихся профилактикой и собравшихся было уже разъезжаться по домам. Все они до единого погибли! -Охваченный негодованием, молодой механик, осознав всю важность ситуации, теперь весь свой пыл обрушил на Герсена. - А вы кто такой, чтобы спрашивать у нас, что здесь происходит?
Герсен тотчас же ушел прочь, даже не удосужившись ответить на вопрос рабочего, и поспешил к кэбу, где дожидавшийся его возница разнервничался не на шутку.
- А теперь куда, сэр?
Герсен повернулся, чтобы бросить последний взгляд на поле, где в ярком свете прожекторов группа рабочих, размахивая руками, оживленно жестикулируя и негодующе топая ногами, все еще окружала труп Тинтла.
- Назад, в город, - распорядился Герсен.
И кэб покатился на юг по Пилкамп-Роуд, пересек Тару и Дандиви и углубился в Уигал-таун. Все это время Герсен невидящим взглядом только отмечал проплывающие мимо уличные фонари, выстроившиеся изогнутой светящейся вереницей вдоль всего пути к Старому Городу. Тягостное течение невеселых размышлений Герсена было прервано неожиданно возникшей непосредственно перед его взором вывеской "Сень Тинтла". Как и раньше, в окнах верхнего этажа мелькали какие-то тени и ярко мигали разноцветные огни. Сегодняшним вечером, пока мертвое тело Тинтла валялось в Слэйхеке, здесь в "Сени Тинтла" через край бурлило веселье.
Какое-то странное, несколько даже жутковатое возбуждение вдруг охватило Герсена, еще не до конца осознаваемый трепет перед чем-то загадочным, чему суждено случиться вот здесь, сейчас. На какое-то мгновенье он замер в нерешительности, затем велел вознице остановиться.
- Подождите меня. Я скоро вернусь.
Герсен пересек улицу. Из дверей и окон "Сени Тинтла" доносились приглушенные звуки буйного празднества: пронзительное завывание музыки, перекрываемое то и дело дружными выкриками захмелевших гуляк и дурашливыми визгом и воплями. Толкнув дверь, он прошел в вестибюль. Пожилая женщина в черном проводила его откровенно недружелюбным взглядом, но не проронила ни слова.
* * *
Войдя в зал ресторана, Герсен обнаружил перед собой три ряда плотно прижавшихся друг к другу мужских тел, головы и покатые плечи сомкнувшихся тесным кольцом зрителей вырисовывались четкими силуэтами на фоне ярко-розового свечения, исходившего из противоположной стены.
В самом центре помещения полным ходом шло представление. Двое музыкантов на эстраде играли на барабанах и пронзительно звучавших тоненьких трубах. Рядом с эстрадой, в просветах между лысыми головами и свисающими далеко вниз ушными мочками то и дело мелькал невзрачный молодой человек со сморщенным, как высушенная груша, лицом, выделывавший нелепые прыжки и державший в своих объятьях надувной манекен в наряде дарсаянки-старухи. В паузах между курбетами он натужно, то и дело ловя воздух ртом, пел нарочито гнусавым голосом на дарсайском диалекте, который в какой-то мере Герсену был понятен. Ему было известно, что дарсайские мужчины и женщины очень часто прибегают к сильно различающимся для каждого из полов идиоматическим оборотам, зачастую богатым весьма красочными метафорами. Знал он также и то, что совсем еще юные девушки, прежние "челт", в пору взросления, до тех пор, пока не вырастут на лице у них усы а длится эта пора от шести до восьми лет - называются "китчет", после чего могут заслуживать от мужчин великое множество самых различных прозвищ, большей частью уничижительных. Женщины, правда, не остаются в долгу у мужчин и награждают их не менее красочным набором далеко не лестных прозвищ.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
