штаны, потом куртку, резиновую обувь. Явил себя в джинсовых шортах и футболке, изрядно пропитанной снизу кровью.
— Боже, как хорошо. Не жарко.
— Чего ты до сих пор парился? — сказала Яна.
— Боялся зомби-инфекции. Береженого бог бережет.
Они шли по безлюдной Ямской. Паша медленно, держась рукой за живот. Яна говорила тихо:
— Я все-таки не понимаю. Если это вирус, то зомби не могут его распространять. Вирусы действуют только в живых клетках.
— Вирус может быть в бактериях. Тебя кусает зомби, в тебя попадают бактерии и заражают тебя вирусом. Может быть такой механизм, — предположил Токсик. Он прочитал много книг.
— Или они не совсем мертвые, — Паша остановился передохнуть.
— Да не, мёртвые, — убедительно сказал Токсик.
Он беззаботно шагал себе дальше, а Паша с Яной чуть поотстали. Паша вполголоса молвил:
— Нам нужно от него сдыхаться.
— А как?
— Придумаем. Я сдуру сболтнул куда мы идем.
Застройка улицы была тут дивная — полуразвалившиеся старинные дома сменялись фабричными корпусами и новыми почти небоскребами. Раздолбанный асфальт походил на тщательно сложенную головоломку. В землю врос желтый, продолговатый дом с окнами вровень с землей. Одна дверь в нем была обычной высоты, другая немногим больше окна.
Вот к Ямской своим зеленым бульварчиком присоединилась Владимиро-Лыбедская улица, напротив похожего на барабан здания автобазы. Токсик, не говоря ни слова, подбежал к люку в дороге, поддел его ломиком, отвернул крышку и скрылся в круглом отверстии.
— Вперед! — шикнул Паша.
Вместе с Яной они побежали мимо люка вперед по Ямской. Паша надувал щеки, хватался за живот, пыхтел, но мчал наравне с Яной.
— Нас блин не догонят! — проговорил он отрывисто.
Кажется эти бетонные заборы, корпуса и старинные домики никогда не закончатся. У острошпильной светлой церкви адвентистов они свернули, потом снова. Паша попросил:
— Погоди! Минута отдыха.
Яна остановилась.
— Ты знаешь, куда мы бежим?
— Да. Мы так выберемся к дороге к Байковой горе и мосту через Лыбедь.
— А долго еще?
— Нет. Но!
— Что «но»?
— Сейчас Токсик явно чешет к Лыбеди под землей, по коллектору речки Ямки. Вопрос в том, обгонит он нас или мы прибудем к Лыбеди быстрей его.
— Почему он свалил в люк?
— Это у него игры такие. Он нас хочет поджидать у Лыбеди.
Паша хорошо помнил, как однажды, на заре своего диггерства, полез с Токсиком — тогда еще Люком — в дренажно-штольневую систему Никольскую, настоящий лабиринт в склоне над Днепром. Лазали-лазали, потом Токсик пропустил Пашу вперед, и через какое-то время Паша перестал слышать его шаги. Обернулся, а Токсика не было. Он его и звал, и ругал матом, но тот не откликался. Паша решил выбираться по пройденному пути, но не помнил точно, где надо сворачивать и забрался в совсем новые коридоры, где сел у стены, просто поперек ручейка, и заплакал. Тогда и появился Токсик, смеющийся без улыбки.
После этого Паша никогда с ним не общался, а совместных вылазок старательно избегал.
— Всё, я отдохнул, пошли, — сказал Яне Паша, — Но бежать я больше не могу.
— Я тоже устала.
— Вот. Просто осторожно идем и смотрим в оба.
Улица снова поменяла направление. Ворота автомойки и какого-то хозяйства были заперты, оставалось следовать между бетонных оград.
— Я чего не могу взять в толк, — рассуждала Яна, — Поведение этих зомби.
— Ну.
— Мы видели как один зомби, на мосту, просто сагрился на живого человека.
— Да. Кстати знаешь, я узнал того зомби, в яркой тенниске. Вот сейчас шел и задним числом вспомнил. Это тоже наш диггер, ник Трубочист.
— Да ну.
— Да. Такие дела. Так что?
— Тот зомби как бы шлялся без цели, ну может была какая цель, но не явная.
— Он искал шо пожрать.
— Может быть. Но мы встретили и организованных зомби. Они же, подумай, гурьбой прошли по коллектору Клова, потом вылезли и пошли дальше вдоль Лыбеди.
— Ну. Так им оттуда деваться больше некуда было. Один путь.
— Ну блин, потом они выбрались наверх к мосту, это осознанные движения, там разум какой-то действовал. Надо было хвататься за заборчик, подтягиваться. Они не тупо шли-шли по прямой.
— Я не знаю. Может у них коллективный разум. Или это, как голосовать привыкли вместе, так и здесь.
— Да нет, это что-то другое. Смотри — улицы пустые.
— Из живых кто успел тот сдрис.
— А кто не успел?
— По домам сидят. Ну, тут вот нет жилых домов. Но в городе я думаю, сидят дома, затихарились все.
— А почему зомби не шляются?
— Может и шляются где.
— Я думаю просто, что та толпа зомби-политиков, они увлекли за собой остальных, как стадо.
— Не знаю… Вот и мост!
Ребята вышли к месту, очень похожему на окрестности предыдущего моста, у начала Ямской. Здесь тоже, на противоположной стороне, виднелся двухэтажных домик, только нежилой. Направо, через Лыбедь, был мост, а за ним, над дорогой, трубы наверное газопровода и железнодорожный переезд, соединявший насыпь, по которой лежали рельсы.
Слева, за пустым полотном дороги, громадились небоскребы. Из окно одного, на большой высоте, молча коптился дым.
Яна осторожно выглянула с начала моста, из-за гофрированного листа заграждения, что примыкало к высокой бетонной стенке внешнего желоба Лыбеди. Обзор заслоняли росшие внизу небольшие клен и тополь. Яна прошла немного вдоль перил. Теперь открылся вид словно венецианского канала, только очень странного — по обе стороны от внутреннего желоба, где текла темная вода, было как бы две улочки, покрытые плитами, а их ограждали изрисованные граффити стены из бетона же, перераставшего в тылы зданий промзоны.
— Токсика видишь?
— Не, — ответила Яна.
Паша, не таясь, подошел к другой стороне моста, той, что была по течению реки. Глянул вниз. Обернулся к Яне, отрицательно качнул головой. Яна приблизилась:
— Он может быть под мостом.
— А идем оттуда посмотрим, — Паша указал на покрытую асфальтом площадку за железной будкой, по правому берегу Лыбеди, выше внешнего желоба. Площадка граничила с лежащими по земле толстенными трубами в оплетке, и туда вели низкие, покосившиеся стальные ворота. Диггеры перелезли на площадку через отрезок отбойника, соединявшего будку с воротами.
Пройдя площадкой немного дальше, они смогли заглянуть под мост. Чисто.
— Ну что, инсталлимся вниз? — спросил Паша.
За трубами и насыпью, сколько видел глаз, длилась зеленая кладбищенская Байкова гора. Туда не хотелось, в край горящего небоскреба тоже. Далеко, куда уходил, сужаясь, желоб Лыбеди, выглядывали толстыми шприцами высотки Саперной слободки — преддверия Лысой горы.
— Это наш единственный шанс, — сказала Яна, и они полезли с площадки вниз, на плиты внешнего желоба, между которыми росли пучки травы, о которую задержался мусор со всего Киева — кульки,
