только выслушать, что он ещё может мне сказать и окончательно закрыть эту страницу.
— Ты не могла так быстро уйти к другому, когда есть я. — уверенно сказал Андрей. — Вы же виделись всего ничего — когда бы вы успели договориться?
Слова, что мы знакомы давным-давно жгли мне язык, но я смолчала.
— Я понимаю — он. Увидел тебя на фото. Но ты? Так сразу? Разве можно было так мгновенно на него… запасть? Совершенно не зная его, как человека? — вопросил Андрей, обращаясь к девушкам офиса, которые только что не с попкорном следили за нашим разговором с горящими глазами (и забывая, по-видимому, что сам рассказывал, как влюбился в меня с первого взгляда).
Увиденное ему не понравилось. И услышанное тоже.
Филипп нравился практически всем. Его поклонницы — бо́льшая часть нашего женского коллектива — закатывали глаза, вздыхали и умилённо восклицали: «Он такой душка!»
— Не может этого быть! — продолжал он уже не так уверенно. — Неужели из-за денег? Ты же не такая!
— Ты не можешь знать, какая я.
И не узнаешь. — хотела добавить я, но не успела.
Меня вызвал Филипп.
Он остановился недалеко от моего стола, скрестив руки на груди, и буравил нас с Андреем тёмным злым взглядом.
Удивительным образом все сотрудники мгновенно оказались на своих местах. Вот странно, Дмитрий Егорович не оказывал такого влияния, с ним было намного свободнее. Может быть поэтому он и скинул почти всё взаимодействие с людьми на Филиппа? Чтобы оставаться белым и пушистым?
— Зайдите ко мне в кабинет, Ида Александровна. — сухо сказал он. Поиграл желваками, проткнул Андрея яростным предупреждающим взглядом, развернулся и стремительно вышел.
Я развела руками, как бы говоря, что всё всем видно и так — и пошла за ним.
— А хорошо у тебя получилось изобразить ревнивца! — восхитилась я, зайдя в кабинет. На какое-то мгновение мне стало даже жаль, что это неправда.
— А. Да. — Филипп сидел за столом, опустив голову, с очень деловым видом уткнувшись в бумаги. — Садись, посиди.
Он кивнул на диванчик.
— Просто посидеть?
— Просто посиди. Выйдешь, когда я скажу. А я пока поработаю. — он упорно не смотрел на меня. — Пусть все «догадаются», чем мы тут занимаемся.
Я села и примерно сложила руки на колени, как благовоспитанная девочка. Смотреть было особо некуда — в панорамное окно или на очень занятого Филиппа. И как только время нашёл оторваться от работы и выйти в зал!
Я, конечно, уставилась в окно. И честно рассматривала очень интересный пейзаж…
Пока не обнаружила, что пялюсь на Филиппа во все глаза. На его резкие и гармоничные черты. На тени от ресниц. На завораживающий рисунок губ. На чёткие брови вразлёт, сурово сдвинутые сейчас. На жгучие прекрасные чёрные глаза… которые смотрели на меня в упор.
Сердце трепыхнулось и гулко забилось.
Он смотрел, не отрываясь, прожигая взглядом, долго, томительно, до дрожи. У меня пересохло во рту, я сглотнула и разорвала этот взгляд — невероятным усилием. В ушах шумела кровь, сердце бахало как будто прямо в голове.
Филипп резко отодвинулся от стола и рывком встал. Я тоже почему-то вскочила. Он стремительно подошёл ко мне, затормозив буквально в нескольких сантиметрах от меня.
Поднял руку к моему лицу. Застыл на мгновение, и взлохматил мне волосы.
— Что… что ты делаешь? — неожиданно севшим голосом спросила я.
— Создаю. Видимость. — тихо, низко, будоражаще.
Я судорожно вздохнула. Филипп стал сосредоточенно расстегивать пуговички на моей блузке. Время стало вязким, горячим, пульс заглушал сорванное дыхание. Филипп застегнул блузку нарочито криво, выдернул края из джинсов и засунул обратно как попало.
Прикосновение его пальцев к моей талии заставило меня вздрогнуть и прикусить губу.
— Теперь ты. — прошептал он, глядя на меня шальными глазами. Его грудь ходила ходуном, дыхание частило.
Я медленно и заворожённо погрузила руки в его волосы. Он закрыл глаза и сглотнул. Кадык дёрнулся и мне нестерпимо захотелось его прикусить!
Дрожащими руками я разлохматила его безупречную причёску, наслаждаясь каждым томительных прикосновением.
Попыталась расстегнуть пуговки рубашки, но пальцы не слушались и у меня ничего не получалось.
Он накрыл мои руки своими.
— Я сам. — шепнул он, не отпуская моих рук своими ладонями — жаркими, горячими. Он жадно смотрел на мои губы и склонялся всё ниже и ниже…
34 глава
Частый стук в дверь отшатнул нас друг от друга. Чары рассеялись, вернулась реальность. Что это было?
Мы чуть не поцеловались!
В кабинет стремительно шагнул Дмитрий Егорович.
— Привет-привет! Извините, что помешал. Фил, ты сильно занят?
— Уже нет. Увидимся после работы, Ида.
— Ида, подожди! Мы с женой ждём тебя с Филином в гости, приходите!
— С Филиппом. — с нажимом произнёс Филипп.
— Да ну, скажи ещё, с Филиппом Александровичем!
— И скажу.
— Вот ты зануда, Фил!
— Мы с Идой придём к вам. Когда будет свободное время. — с нажимом сказал Филипп. — Я позвоню предварительно.
— Будем ждать. До встречи, Ида!
— Она пока никуда не уходит, рабочий день только начался. Ещё увидитесь!
Я выскользнула за дверь и вернулась на свое место. Губы сами разъезжались в улыбке. Голова ничего не соображала.
Мы чуть не поцеловались!
Я была уверена, что вот ещё чуть-чуть, и…
И мне до странного жаль было этого неслучившегося поцелуя.
Ида, очнись! Очнись уже! Держи себя в руках!
А хочется держать — его.
Я с силой потёрла лицо и заметила, что на меня все смотрят. Тут я вспомнила, какой у меня вид. Ну вот. Теперь всё всем будет ясно.
Я украдкой огляделась. Андрей сидел с постным видом, полностью погружённый в работу. Инночка злобно на меня посматривала время от времени.
Я поправила блузку и пригладила волосы.
За работу. Хватит витать в облаках!
— И он тебя чуть не поцеловал? — Диля, вся в муке, энергично месила тесто.
— Да! Я не знаю, как мы прямо там друг на друга не набросились! Если бы Дмитрий Егорович не зашёл…
Я сидела у подруги на кухне. У Дили был очередной приступ готовки, когда она бросает все дела на помощниц и с энтузиазмом принимается что-нибудь месить, лепить, жарить, варить, печь в практически промышленных масштабах. Случалось такое нечасто, где-то раз в один-два месяца и сейчас был как раз такой день.
После работы наше общение с Филиппом было минимальным. Он молча довёз меня до дома, скомканно попрощался и быстро уехал.
В полном раздрае я отправилась к подруге. Я не хотела сейчас оставаться одна. В голове была сумятица, я не знала что и думать — не ожидала от себя
