Читаем без скачивания Маятник судьбы - Денис Чекалов

Может быть, однажды так и произойдет – кто знает?

Амбар стоял на широком выгоне; земля эта еще могла на что-то сгодиться, но охотников на нее не находилось. Если что и росло в прерии на несколько миль вокруг, то только Джузгун, и ни один верблюд не стал бы его жевать, не пожелай он приобрести язву желудка. Разве что стоило выстроить здесь шикарный караван-сарай с игорными домами, да только единственными их посетителями стали бы суслики и маленькие хищные зверьки сурикаты – а эти никогда не таскают в карманах больше чем пару золотых.

Если вообще таскают.

Но в то поганое утро все-таки отыскалось несколько человек, которым захотелось оказаться под крышей полусгнившего, заброшенного амбара, причем хотели они этого так сильно, что не побоялись ни долгой дороги, ни палящего солнца нагревающейся прерии.

Единственное, чего они боялись, – это того, что их при­кончат. Поэтому каждый из них взял с собой один или два клинка.

Сгранные люди!

Каждый боялся, что его здесь убьют. И если бы при них не было оружия, то и встреча закончилась бы мирно. Но такое простое решение не пришло в голову никому.

Поэтому даже самый отчаянный игрок-сурикат не поставил бы и полдинара за их жизни.

Первые приехали с севера, по главной дороге. Их было трое. Одетые в поблескивающие бронекостюмы из мягкого пластика, они походили на игрушечных солдатиков, отлитых на одном заводе.

Глаза прикрыты широкими черными очками, но не потому, что в прерии настолько солнечно. Прочные линзы защищали лицо от оружия, плавающий прицел перед левым глазом помогал точнее наводить ствол.

На правом бедре у каждого находилась черная кобура, оттуда высовывались рукояти длинноствольных пистолетов. Дула оружия утяжелял тепловой прицел, настроенный на очки.

Эти люди представляли интересы Исайи Бортерга – толстого десятилапого спрута, который владел самым крупным игорным домом в Обитаемых мирах.

Ни один из боевиков не остался внутри автомобиля. Они рассыпались по полю тройкой столь слаженно, словно было их не тpoe, а по крайней мере несколько взводов.

Все они были бывшими военными и действовали так, как на войне.

Все они были хорошими военными. И потому запасную машину оставили далеко от места назначенной встречи. На всякий случай.

Боевики Бортерга вошли в амбар и обыскали его. Все, что они смогли найти. – это несколько гнезд перепончатокрылых сов, но совы их не интересовали.

Второй автомобиль полнился с запада. Он не стал подъезжать к заброшенному зданию, а остановился в нескольких сотнях футов, и четыре человека нлфавились к нему, шагая по пожелтевшей прерии

Три мужчины и одна женщина. Один нес чемоданчик. Они приехали сюда издалека. Оттуда, где нет закона более нерушимого, чем дуло пистолета, приставленное к горлу. Их послал человек, которого звали Джузеппе Зампичинини, который требовал, чтобы его называли Доном. Кто-то подчинялся, кто-то нет. Те, кто не подчинялись, обычно умирали. Дон Джузеппе имел то что стоило очень дорого, но он сам не мог найти ему применение. Он собирался это продать. Исайа Бортерг хотел купить.

Ни один, ни второй не доверяли друг другу, поэтому у них не возникло и мысли о том, чтобы встретиться лично или пригласить партнера по сделке к себе.

Они выбрали огромные прерии. Здесь предстояло встретиться их представителям; одни привезли с собой деньги, другие – товар. А еще многим здесь предстояло умереть, и каждый надеялся, что это будет не он.

– Второй автомобиль, – произнес я и отложил бинокль. Стебли джузгуна тянулись из прижимистой почвы прерии и, разветвляясь, покрывали ее неприветливой серой шапкой, и сложно было поверить, что перед тобой живые стебли, а не давно погибшие, засохшие под палящим солнцем.

То ли прежний владелец земли пытался удобрять ее, тщась вырастить здесь злаки или хотя бы кормовые растения, а вырос джузгун, то ли к тому времени, когда построили амбар, заросли джузгуна уже существовали и место показалось хозяину более приветливым, чем сотни других мест в бескрайней прерии – кто знает?

Как бы там ни было, пустынное растение раскрывало свои сухие объятия тем, кто хотел находиться возле заброшенного амбара и оставаться при этом незамеченным – были ли то койоты, степные ящерки или сурикаты.

В это утро здесь оказался я.

Франсуаз не знала, то ли ей дуться на меня, то ли считать героем за проявленную предусмотрительность. Я никогда не доверял своему школьному товарищу. И счел не лишним заранее сбросить вниз рюкзак с оружием.

Теперь я передернул затвор короткоствольного карабина. Поблескивающий темно-синим пластиком, он не такой уж и короткоствольный, но достаточно короткий, чтобы не высовывался из-под костюма.

На поясе я ношу пистолет, но, когда дело обещает быть более интересным, чем покупка гамбургера с жареной картошкой, предпочитаю карабин.

Я следил за тем, как четыре человека передвигаются от оставленного в прерии автомобиля и прячутся под ветхой крышей от поднимающегося солнца.

– Фигуры расставлены, – сказал я, когда последний из бо­евиков Джузеппе скрылся из виду.

– Значит, пора снимать их с доски, – ответила Франсуаз.

Девушка сидела рядом со мной, скрестив стройные ноги. Ее одежду составляли короткие кожаные шорты и кожаная куртка, прошитая бронированным пластиком.

Франсуаз убрала волосы под кепку, солнцезащитные очки отсвечивали на прекрасном лице.

У ног девушки находился длинный карабин – самое разрушительное оружие из тех, что еще можно назвать стрелковым, а не артиллерийским. Сложно придумать что-то более подходящее для превращения людей в кровавый кетчуп – если, конечно, человек сумеет его поднять.

А с ним еще предстоит бегать.

Франсуаз это умеет.

Она постоянно уговаривает меня приобрести что-нибудь подобное, но я предпочитаю более изящные вещи. Например, китайскую живопись.

– Все же мне это не нравится, – негромко произнес я.

Я понижал голос, хотя единственные, кто мог здесь нас подслушать, – это маленькие скорпионы, что ползали по джутовым стеблям. Они не опасны для человека, и, говорят, их можно есть с чесноком и жареными яйцами.

Я никогда не пытался проверить.

– Мы находимся на чужой территории, – сказал я. – У нас нет ни ордера на арест, ни даже лицензии на ношение оружия.

Франсуаз осмотрела свой карабин.

– Сложно получить разрешение на это, – хмыкнула она. Я с упреком посмотрел на нее, давая понять, что перебивать невежливо.

– Семеро бандитов приехали сюда, чтобы произвести об­мен. Все, что нам надо, – это забрать у них предметы, украденные по приказу Джузеппе. Мы не можем ни арестовать их, ни отвести в тюрьму, у нас даже нет никакого официального права забрать у них награбленное.

– Это же замечательно! – ответила Франсуаз. – Мы просто пойдем и убьем их всех.

Боевики Бортерга стояли треугольником, контролируя все точки просторного амбара. Один из них находился впереди всех, другие двое поодаль. У ног первого из бывших спецназовцев стоял деревянный ящик, такой же старый, как и стены вокруг.

Боевики нашли его в одном углу среди паутины и мышиного помета. Они выволокли его на середину помещения; теперь это был стол.

Они все еще считали себя военными, пусть даже только в душе. Это значило, что все должно быть по правилам.

В том числе и стол.

Четыре бандита вошли в пустое здание такой небрежной походкой, точно это был ночной клуб, а они – его владельцы. В руке у каждого уже лежал пистолет. Они не собирались нападать первыми, и у них не было особых оснований предполагать, что подобное предпримут их деловые партеры.

Но они были на войне, а на войне все должны держать орхжие наготове. Даже на переговорах.

Особенно на переговорах.

Ни один из вошедшей четверки даже не доставал своего ствола. Эти прерии считались задворками, поэтому власть дона Джузеппе на эти места не распространялась.

И все же он считал ее своей.

Почти.

Вот почему и выбрал ее.

Исайа Боргерг не разделял такого мнения. Вот почему он согласился.

Забавно, как часто взаимное непонимание ведет к согласию. Понимай люди чуть лучше, что думают о них другие, – все тут же вцепились бы друг в друга.

Оружие у бандитов тоже было разным, как и их одежда, и внешность. Те, кто работали на дона Джузеппе, не должны были иметь в душе ничего, что хоть отдаленно пахло бы святостью. Поэтому в их сердцах не было места дисциплине.

Ее заменял страх.

Исайа Бортерг выше всего ставил лояльность; он умел поощрять ее, а еще больше того умел карать за предательство.

Главный из бандитов подошел к импровизированному столу. Ни один из спецназовцев не поднимал своего оружия, но им потребовалось бы не более доли секунды, чтобы направить его на партнеров по переговорам.

Часто так переговоры идут еще лучше.

– Товар, – коротко произнес первый спецназовец.

Главный из гангстеров рассмеялся. Он двигался вальяжно, разболтанной походкой. Даже теперь, когда он стоял, его тело продолжало шевелиться, словно он все еще шел.