Читаем без скачивания Дважды одаренный. Том V - Элиан Тарс

хотела показать вам, что могу стать вам хорошей женой, — переборов смущение, твёрдо произнесла Ольга, а затем решительно продолжила: — Пожалуйста, примите предложение моего отца и возьмите меня в жёны. — Она склонила голову из положения сидя.

Очень серьёзный шаг для аристократки — так кланяться простолюдину. Ольга для себя уже всё решила: она будет счастлива стать моей женой и приложит все усилия, чтобы стать мне надёжной поддержкой в будущем.

Вот только зачем ей это? Вопрос…

Глава 10

В кофейне сети барона Арзамова было шумно, и никто не обращал внимания на нас с молодой дворянкой Извольской, которая, склонив голову, ждала моего ответа.

— Ольга Аркадьевна, выпрямитесь, пожалуйста, и взгляните на меня, — спокойно произнёс я и, дождавшись, когда увижу её пронзительные голубые глаза, твёрдым тоном спросил: — Зачем вам это?

Она замерла, а затем снова отвела взгляд в сторону и пробурчала:

— Ну… вам не кажется, что вы задаёте очень смущающие вопросы, Александр Ярославович?

— Не кажется, — ответил я ровно, — учитывая подтекст нашей встречи.

Извольская выдохнула и, повернувшись ко мне, чётко произнесла:

— Вы сильны, амбициозны, умны, в вас чувствуется деловая жилка. Вы уже подтвердили Достоинство и не один раз успешно ходили в Проклятые Земли. Кроме того, вы умудрились поступить в МАУД. Мне неприятно это говорить, но мой кузен два года назад не смог поступить в этот ВУЗ, хотя и очень сильно желал этого. Исходя из всего вышесказанного, резюмирую: вы прекрасный кандидат в мужья.

Она смотрела на меня с жаром в глазах и не отводила взгляда.

— Но я безродный простолюдин, — напомнил я девушке.

— Это недоразумение вмиг перестанет быть проблемой после нашего брака, — быстро произнесла она. — Вы станете дворянином, как и я.

— Хм… — протянул я и задумчиво склонил голову набок.

Под моим пристальным взглядом она продержалась всего секунд десять, после чего отвела глаза.

— В чём ещё дело? — спросил я требовательно.

— Ну… — протянула она, а затем быстро произнесла: — Вышеперечисленного более чем достаточно!

— Вот как? — хмыкнул я. — А что ваши родные думают о перспективе породниться со мной?

— Родные? — искренне удивилась она. — Отец ведь лично сделал вам предложение — он точно не против.

— А ваша матушка?

— А матушка только рада будет, — улыбнулась краешком губ Ольга Аркадьевна.

— Чему же?

— Тому, что её дочь останется в роду. — Улыбка Извольской стала более яркой, однако уже через секунду Ольга Аркадьевна подобралась и быстро произнесла: — Если, конечно, вы примете наше предложение.

На самом деле пазлы в моей голове уже почти сложились в единую незамысловатую картинку. Однако же хотелось получить ещё парочку деталей.

— А что насчёт вас, Ольга Аркадьевна? — спросил я хмуро. — Отбросим внешние причины. Что насчёт внутренних?

Я молча указал себе пальцем на солнечное сплетение.

— Нет, ну вы… — пробурчала она. — В самом деле пытаетесь выбить из меня признание в чувствах? Или что? Я обещаю вам, что стану вам лучшей женой. — Она отвернулась и закончила: — И… всё у нас будет хорошо.

Я откинулся на спинку стула, наблюдая за её реакцией. Забавная смесь: в Извольской одновременно боролись недовольство и смущение. Ольга хотела бы высказать более прямо всё, что думает о моём допросе, однако же не хотела меня спугнуть.

Но и отвечать ей было неловко.

Что ж, добьём.

— А что насчёт княжича Пермского? — отхлебнув кофе, спросил я.

Девушка замерла, глядя на цветущий в кадушке куст. Глаза её были расширены от шока.

— Жени? — выпалила она, резко повернувшись. — Ой… в смысле, его сиятельства?

Я думал, она будет краснеть и лепетать, пытаясь убедить меня, что ничем не связана с моим одногруппником, который позавчера уж слишком бурно отреагировал на случайно обнаруженную в моей комнате фотку Ольги.

Однако же Извольская смогла меня удивить.

Взгляд её стал холодным, а голос леденящим душу.

— Понятия не имею, почему вы вспомнили о нём. Его сиятельство резко прекратил наше общение три года назад и заблокировал мой номер. Должно быть, он нашёл себе нового друга по переписке. А может быть, ему больше нет нужды поддерживать с кем-то дистанционное общение? Может быть, ему хватает живого? В любом случае, меня это никоим образом не касается. Не знаю, с чего вы вообще решили, что меня и его сиятельство может что-то связывать!

Она гордо вскинула подбородок и скрестила руки на груди.

Какая бурная реакция, а… Что-то в духе: «Я бежал за вами три квартала, чтобы сказать, что вы мне безразличны»?

Хотелось усмехнуться, но я сдержался и кивнул.

— Что ж, понял вас…

Я принялся методично размешивать кофе, всем своим видом демонстрируя глубокую задумчивость. Полностью скрыть свои эмоции я не пытался. Ольга Извольская же оказалась очень внимательной девушкой — она долго всматривалась в моё лицо, а затем с болью в голосе произнесла:

— Вы не хотите принимать моё предложение, верно? Наша встреча ничуть не повлияла на ваше решение?

Я поднял на неё глаза и виновато улыбнулся.

Обманывать её после того, как она сама вышла со мной на контакт, я не собирался. Да и какая разница, говорить «нет» Извольским сейчас или через несколько часов? Всё равно ведь сегодня крайний срок.

Однако что-либо ответить я не успел. Ольга подалась вперёд и накрыла мою руку своими ладонями.

— Александр Ярославович, вы мой последний шанс, — зашептала она, с ужасом глядя мне в глаза. — Я не хотела этого говорить… но… но… если вы откажетесь жениться на мне, меня выдадут замуж за барона фон Штрейзена! Такова воля моего отца!

В её глазах блеснули слёзы. От такого эмоционального напора на миг даже у меня сжалось сердце.

— И что же, вы не желаете становиться баронессой? — спросил я.

Ольга Извольская пару секунд удивлённо смотрела на меня, а затем, смогла взять себя в руки. Горделиво выпрямив спину, она пригубила свой раф и, поставив кружку, сдержанно ответила:

— Полагаю, вы не слышали о бароне фон Штрейзене… — внешне спокойно ответила она. — Ему шестьдесят восемь, и к этому моменту он уже семь раз успел овдоветь. Последних трёх жён он похоронил за минувшие пять лет. Все они были молодыми дворянками.

Её голос предательски дрогнул.

Я нахмурился.

— Мне показалось, ваш