Все вещи, вплоть до пояса с подвязками и шелковых чулок, были ее размера. Все это предназначалось для нее, ни для кого другого. Конечно, вчера, когда она находилась в примерочной, все это было упаковано и доставлено по требованию Рауля. Но что могла при этом подумать горничная, которая распаковывала свертки? Только одно — что она, Саманта, его любовница, последняя победа любвеобильного испанца. От этих мыслей Саманту охватило бешенство. Захлопнув ящик, она открыла другой, с аккуратно сложенными собственными вещами, достала самые простые трусы и бюстгальтер.
Шторы все еще были задернуты, но горничная, должно быть, приоткрыла стеклянную дверь, потому что Саманта услышала какие-то звуки со двора. Открыв дверь настежь, она вышла на балкон и осторожно посмотрела вниз. В саду никого не было, но на террасе почти прямо под балконом стоял стол, накрытый для завтрака на двоих. За зарослями различных хвойных и вьющихся растений она разглядела часть плавательного бассейна, облицованного мрамором.
Саманта услышала слабый всплеск и через секунду увидела Рауля. Он спускался в бассейн. Вскоре его загорелые плечи уже разрезали воду. Он доплыл до края бассейна и нырнул, потом всплыл ярдах в пяти и исчез из поля зрения. Некоторое время спустя он появился, уже на бортике бассейна, постоял немного и направился к шезлонгу, на котором лежало полотенце.
Капли воды сверкали на его загорелом мускулистом теле. На испанце были маленькие черные плавки, сидящие низко на бедрах. Когда он наклонился за полотенцем, она не могла не заметить упругие мышцы его ягодиц.
Рауль повернулся, вытирая полотенцем темные волосы. Саманта как завороженная рассматривала мощные плечи и грудь, покрытую вьющимися черными волосами. На груди, словно бриллианты, сверкали капли воды.
Рауль насухо вытерся, потом отвернулся к шезлонгу, скинул плавки и надел шорты. Девушка понимала, что надо отвернуться и убежать, но вместо этого словно заколдованная смотрела на великолепное тело. Ее дыхание участилось, спина стала влажной.
Когда Рауль застегнул шорты, сунул ноги в шлепанцы и поднял полотенце, она наконец опомнилась и убежала с балкона как раз в тот момент, когда испанец направился к террасе.
Она слышала, как его твердые шаги прозвучали на лестнице, потом все стихло. Почти задыхаясь, чувствуя неровное биение сердца, Саманта прислонилась к стене возле балконной двери. Ее холодные и влажные руки бессильно повисли, а ноги подкашивались.
Теперь она знала ужасную правду о себе самой! Несмотря на ее гнев, на чувство стыда и даже на страх перед Раулем, она желала его физически, как не желала никогда никакого мужчину.
Прижав ладони ко рту, она стояла как оглушенная, глядя через сад на горы вдали, пока снова не услышала шаги, на этот раз горничной, ее голос и ответ Рауля. Быстро приняв душ и одевшись, Саманта спустилась в холл.
Здесь ее встретила черноволосая модно одетая женщина лет пятидесяти, которая представилась как Лусия, экономка сеньора Гонсалеса, и повела на террасу. Стол, накрытый для завтрака, передвинули в тень террасы, увитой глициниями. Рауль, в бледно-голубой рубашке и шортах, мельком взглянул на гостью и пробормотал что-то похожее на «доброе утро». Лусия выдвинула стул напротив хозяина, смахнула с безукоризненной белой скатерти несколько воображаемых крошек, и Саманта села. Она уже немного успокоилась.
Когда экономка ушла, Рауль снова поднял глаза. Саманта постаралась взять себя в руки, готовясь к чему угодно, но испанца, казалось, ничто не волновало. В его глазах не было ни гнева, ни презрения, ни насмешки — ничего. Они были холодны как лед и непроницаемы.
— Ешьте. Если хотите чего-нибудь еще, Лусия принесет для вас.
И он склонился к своей записной книжке, в которой что-то писал.
— С-спасибо.
В спальне она думала, что выиграла наконец битву с собой, что сумеет быть спокойной, хладнокровной, сдержанной. Но сейчас, к своему ужасу, поняла, что голос ее дрожит. Тем не менее она ни за что на свете не хотела показывать свою слабость, а значит, должна была вернуться к их прежним отношениям — к спорам и препирательствам.
Рядом с ее тарелкой стоял графин свежего апельсинового сока, а возле его тарелки — наполовину пустой стакан с более темной жидкостью.
— Что вы пьете? — поинтересовалась Саманта.
— Томатный сок. Хотите? Я думал, что вы предпочитаете апельсиновый, но…
— Нет, спасибо, апельсиновый очень приятный. — Она помолчала, а потом, пока храбрость окончательно не покинула ее, добавила: — Просто я подумала, что это, может быть, кровь тигра.
Впервые за это утро он посмотрел на нее долгим, внимательным, испытующим взглядом и ответил спокойно:
— Нет, томатный сок.
И, оставив ее пребывать в ощущении собственной неполноценности, вернулся к своей записной книжке.
Саманта выпила сок, потом попыталась что-нибудь съесть, глядя то на тарелку, то на корзиночку с тостами. Молчание затягивалось, росло и ее внутреннее напряжение. Наконец оно стало невыносимым и, когда внезапный бриз еле слышно пошевелил позади девушки ветви жасмина и маленькие белые цветочки дождем посыпались на стол, она подскочила от испуга.
Именно этот жасминовый куст наполнял ее комнату своим густым ароматом в прошлую ночь. Она посмотрела вверх, на балкон, затем на Рауля. Взгляды их встретились, и девушка смущенно отвела глаза.
Он выпил кофе и резко встал, будто стремясь поскорее уйти. Но почему-то, отодвинув свой стул, остался стоять, держа руки на спинке и глядя на Саманту.
— Материалы, которые вы заказывали, уже прибыли. Они в моем кабинете, там все приготовлено для работы.
Саманта неторопливо налила себе кофе и добавила сливки.
— Мне следовало сказать вам раньше, — собралась она с духом, — что я решила не браться за эту работу.
Она не отрывала глаз от чашки.
Рауль оставался невозмутимым.
— Понятно, моя милая. Я и не сомневался, что ваша реакция будет именно такой. Но вы уже согласились.
— Я не согласилась! — Она взглянула на его непроницаемое лицо. — Я просто сказала, что могла бы, а теперь передумала. Извините.
Она поднесла ко рту чашку, но, когда Рауль подошел, быстро поставила ее на стол.
— Саманта. — Он положил руку на ее запястье, и, хотя не сжал его, предупреждение было недвусмысленным. — Я хочу, чтобы вы сделали для меня эти проекты, и поэтому вы их сделаете. Я уже позвонил архитекторам — вам необходимо встретиться с ними, чтобы объединить их и ваши идеи, — и они уже летят из Мадрида.
Она задохнулась от гнева.
— Вы… вы действительно мавританский деспот, вам это известно?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
