В любом случае, даже если я не верю в это. По крайней мере, пока не верю. Но зачем Амилу лгать о таких вещах, не пойму тоже.
Он странный и пугающий. Мало ли, какую цель преследует… Хотя эта легенда вполне объясняет его здесь присутствие и то, что так близок он к властелину.
Впрочем то, что он лекарь и, судя по всему, хороший лекарь, тоже может объяснить это, пусть Амил и относится к мелариям.
— Ты прав, — не стала скрывать я, — мне не верится во всё это. Слишком… неожиданно. Но спешить рассказывать о чём-то Этаро не стану, — я снова попятилась от него, на этот раз поближе к двери, желая поскорее уйти, — можешь быть спокоен.
Глава 19
И без того я ощущала себя, словно в странном тягучем сне, где свет и тени сплетались в одно, всё виделось будто сквозь искристую дымку тумана, а солнечный свет вызывал чувство тоски по воспоминанию о счастье…
Когда было спокойно, безопасно и не приходилось думать ни о чём, кроме синего неба, поющего леса, того, как греет босые ноги речной песок, какое уютное у родного дома крыльцо, и как вкусно пахнет яблочным пирогом, что испекла мама.
Приготовления к свадьбе продолжались, никто не спросил о том, зачем и куда уводил меня Амил. Но я плохо запомнила и обряды, и девичьи песни, кто, сколько и какие принёс мне дары. Не помню даже, как наряжали меня в свадебное, удивительное платье, как заплетали волосы в косы и складывали их в причудливую причёску.
Но помню, как скрыла меня фота…
И запах лилий, которыми был украшен весь замок. А в особенности круглый зал, с белыми мраморными колонами, куполообразным прозрачным потолком, с которого свисала большая хрустальная люстра с сотней горящих свечей.
Алтарь стоял в красных лучах солнца, что били в него так яростно, будто пытались разбить (а был он из стекла). И люди сидели по сторонам устланной лепестками алых роз дорожки. И шла я будто по крови к ждущему меня дракону…
Крылья его на сей раз были хорошо заметны за обрядовым, праздничным чёрным одеянием, расшитым белым золотом. И казались они тенью за его плечами, присмирённой им грозовой тучей, сдерживающей молнии, злом, что подвластно лишь ему… И вертикальный зрачок его казался в красном свете солнца тонкой щёлкой, в которой нельзя было разглядеть душу властелина. И лицо, красивое, жестокое, выражало лишь ожидание.
Мой король…
Если правду открыл мне Амил, то властелин, крылатый зверь, дракон — это мой король.
Или сказал он так, чтобы обмануть, чтобы сгладить для меня происходящее, чтобы я скорее смирилась. Ведь как могла противиться воли своего… О боги, своего! Короля.
Но я не верю.
Не верю.
Не…
— Согласна ли ты, Хель…
Нет.
О боги, нет.
Я не хочу.
И мысли о брачной ночи. Которая, возможно, всё же меня убьёт. Но пугала, пугала меня совсем не смерть, а она сама. Так глупо, должно быть…
— Да.
Этаро пронзает меня своим чарующим взглядом. Ну как, как глаза его могут быть так теплы, когда сам он настолько жесток?
На висках его, кажется, едва заметно проступает драконья чешуя. Она переливается всеми цветами радуги, хотя сама по себе черна. Магия обступает его плотным, невидимым никому другому щитом. Драконья суть просачивается в любое движение, проглядывает во внешности, звучит в голосе, как никогда прежде.
Конечно…
Конечно, ведь в жёны меня берёт дракон.
А если всё же он мой король? Вдруг поэтому сумеречный котик (только сейчас замечаю его, боги, я вот-вот лишусь чувств!) так спокойно сидит на его плече и едва заметно, ласково теребит его своими чёрными коготками?
— Если кто-то против этого брака, — слышу словно со дна колодца голос жреца, что проводит церемонию, — пусть скажет сейчас или замолчит навечно.
Никто ничего не скажет, побоится.
Никто ничего не…
Грохот двери позади и ропот голосов заставили меня вздрогнуть и вернули в чувства.
Резко обернувшись, я вскрикнула, прижимая ладонь к груди, увидев на пороге моего названного брата в доспехах, с оружием в руках, и десяток меларий, что пришли с ним.
Но надежда и радость, что вспыхнули в моих глазах и заставили затрепетать ожившее сердце, которое до того боялось биться, вмиг сменились на страх и отчаянье.
На что, ну на что надеялся Кельн, зачем привёл на верную гибель или изгнание в пустошь своих собратьев? Ведь не спасут меня.
— Я против, — тем временем бесстрашно, исподлобья взирал он на властелина, и ветер, ворвавшийся в зал следом за Кельном, трепал его длинные волосы цвета мёда, почти, как у меня.
Красивый, словно вытесанный из камня, острый, высокий. Настоящий воин. Тот, на кого всегда я могла положиться, кем восхищалась, на кого равнялась.
Тот, кто смотрел на меня, не как на сестру, но был верным другом и хорошим братом, не позволяя себе лишнего. Кого могла не бояться я.
И только сейчас осознание, что всех их скорее всего погубит Этаро, ведь прервали они его торжество, на его земле, в его замке, сковало мою душу льдом, заставив побледнеть.
Их всех тут же обступили стражники, вооружённые куда лучше, чем мои собратья.
Обернувшись к Этаро, я лишь заметила кривую ухмылку на его губах, и ни намёка на милосердие.
— Тебя услышали, — с насмешкой в голосе произнёс он и, тем не менее, взяв меня за руку, надел на мой палец мерцающее колдовской синей дымкой обручальное кольцо.
Оно сделано было будто из прозрачного лунного камня… Подари мне кто другой такое, я осталась бы очарована этой красотой.
— Тогда, — прорычал Кельн, крепче перехватывая рукоять меча, — раз так, быть битве.
О нет, что же он делает?
Я вновь перевела на Этаро отчаянный взгляд. Он взял меня, уже свою жену, под руку и завёл себе за спину, похоже, принимая этот вызов и готовясь сражаться. Даже жестом дал команду своим воинам отойти в сторону.
Но если навредит он моему брату… То убьёт этим и меня!
Я хотела сказать ему, собиралась пригрозить этим и в случае чего исполнить свою угрозу.
Но не успела.
Ведь вместо этого случилось то, чего явно никто не ожидал.
Глава 19.2
Не ожидала этого и я сама. Решение пришло прежде, чем я успела его обдумать. Словно сами боги вели меня и говорили за меня.
Я выступила вперёд, становясь между моим народом и Этаро и звонким от волнения, но уверенным голосом произнесла:
— Правом,
