на колене, а гораздо выше.
Ее бедро было мягким под его ладонью. Даже больше, чем он себе представлял. Такер ничего не смог с собой поделать. Он хорошенько сжал его. Он почувствовал, как напряглась Натали под рукой, и убрал ее, пробормотав извинения.
Ее рука взяла его руку, положив ее где-то между ее бедром и коленом.
— У тебя такая теплая рука, — шепотом восхитилась она. Она повернула голову, ее глаза пылали жаром.
Такер с трудом сглотнул. Запах холодного ветра и горящего дерева внезапно исчез, и он был уверен только в одном.
У Натали был самый насыщенный аромат, с которым он когда-либо сталкивался. Не раздумывая, ведомый своими инстинктами и этим неописуемым чувством, укоренившимся в его сердце, Такер наклонился к ней. Его свободная рука потянулась к ее подбородку, и он приподнял ее лицо, чтобы лучше рассмотреть ее прекрасные черты. Натали облизнула губы, у нее перехватило дыхание. Ее взгляд, который был и так обжигающим, теперь был совершенно другим. Даже ее сладкий аромат изменился. Стал острее.
Она желала его.
— Я собираюсь поцеловать тебя, — прошептал он, его слова коснулись ее нежной кожи.
У Натали перехватило дыхание, но она не отодвинулась. На самом деле, она закрыла глаза и прильнула к нему. Так нежно, так застенчиво, что у него не было другого выбора, кроме как поцеловать ее.
Его губы прижались к ее губам, его язык был готов присоединиться к использованию. Натали вздохнула ему в рот, давая его языку достаточно места для исследования. Его рука с ее лица скользнула к пояснице, чтобы уложить их на кровать. Он обнаружил, что наполовину лежит на кровати, свесив ноги с края.
Спустя головокружительное мгновение Натали оседлала его, одеяло теперь очень мешалось на плечах. Ее руки были везде — в его волосах, на подбородке, спускались к плечам, вниз по грудным мышцам к животу. Если дикая женщина опуститься еще ниже, то получит пригоршню чего-нибудь еще. Как бы то ни было, вся жесткость его потребности в ней была прижата к ее ноге.
Она целовала его самозабвенно, словно он был единственным источником тепла в мире, и она умрет без него. Без него. Он встречал удар за ударом. Он бы сжал и взял ее под свой контроль, и переворачивался до тех пор, пока она не оказалась бы на спине. Но Такер не хотел двигаться.
Его пара оседлала его, ее волосы каскадом рассыпались по плечам, чтобы щекотать его, когда она пожирала его рот… Это было блаженство. Как будто он умер и попал прямиком в рай. Ничто не могло быть так хорошо. Это удивительно.
— Такер, — простонала Натали ему в губы, — что мы делаем?
Он застонал, запечатлев еще один поцелуй на ее губах, прежде чем позволить своему рту переместиться к ее подбородку, чтобы запечатлеть еще один быстрый поцелуй за ухом. Ее сердце билось так восхитительно быстро, что он почти чувствовал его вкус.
— Ты хочешь, чтобы я остановился? — это был самый опасный вопрос, на который он когда-либо отваживался.
Мы не можем.
Она застонала, когда он снова поцеловал ее, очень нежно прикоснувшись зубами к ее горлу. Увлажняя ее кожу своим языком и наслаждаясь ее вкусом.
— Натали? — ее имя было вопросом.
Она ответила ему поцелуем.
Глава 9
Натали
Что, черт возьми, я делаю? Что я на самом деле делаю… о!
— О! — звук сорвался с ее губ в виде удара чистой, триумфальной похоти. Как бы необдуманно было оседлать Такера на этой крошечной, скрипучей кровати, она не могла остановиться. Похоть только усугубляла ситуацию. Словно против своей воли, она прижалась к нему бедрами. Ее сердцевина горела от ощущения его эрекции прижатой к влажному участку, быстро растущему на ее трусиках.
Она желала Такера. Сильно.
Больше, чем она думала, что такое возможно с человеком, которого едва знала. Она всегда считала, что ее либидо слегка сломано. Секс был прекрасен, но это? Прижиматься к Такеру у черта на куличках было, безусловно, самым эротичным опытом в ее жизни. Слово они были единственными людьми в мире. Единственные, которые имели значение.
Натали не хотела останавливаться.
Она хотела продолжать до тех пор, пока ее полностью не поглотит страсть. Может быть, тогда она смогла бы понять, что происходит между ними.
Я должна остановиться…
Она не только едва знала этого человека, но и хранила от него секреты. Она приехала в Винтерленд под ложным предлогом. Было так неправильно с ее стороны все это время скрывать это от него и при этом доводя их до похотливого безумия.
Она должна сказать ему правду.
Но как это сделать?
«Ну ладно, слушай. Я медсестра, которая действительно приехала в Винтерленд, чтобы сделать что-то хорошее. Только это не принесет никакой пользы вашему сообществу. Это абсолютно эгоистично. Мне нужно знать, что бабуля не была сумасшедшей. Что и я тоже не сойду с ума».
Такер так сильно любит свой город, что придет в ярость. Он возненавидит ее. А потом он лишит ее лучших поцелуев, которые были в ее жизни. У них в памяти останется только мрачное, то как она предала его.
Натали запуталась. Она не знала, что делать. Она хотела Такера больше, чем своего следующего вздоха, но она не хотела обманывать его. Это заставляло ее чувствовать себя самым лицемерным человеком в мире. Это не то, кем она была. Черт, бабушка ее не так воспитала.
— Мы должны остановиться, — наконец выдохнула она, отстраняясь от Такера.
Его губы распухли, волосы растрепались, а глаза… черт. Он выглядел так, словно был готов сожрать ее сейчас, и это все, чего она хотела.
— Если ты хочешь. — Его голос был хриплым от тоски.
Неужели это было неправильно — довести дело до конца? Позволить своему… желанию, или тому, что происходило между ними, идти своим чередом? Они были двумя взрослыми людьми, которые хотели этого.
Чтобы ни случилось потом? Она разберется с этим. Верно? Может быть, если у них будет секс, Такер будет заботиться о ней, и не будет так зол на нее за то, что она пробралась в Винтерленд, чтобы узнать, существуют ли оборотни.
«Что, если он оборотень?»
Она думала об этом и раньше, но важность вопроса пронзила ее, как раскаленный добела нож. Натали замкнулась, парализованная тем, что это означало бы, если он им был.
— Ты выглядишь так, как будто находишься за миллион миль отсюда, — проговорил он, его руки откинули ее волосы назад за плечи. Она все еще сидела на нем верхом.
