ее кожи. Мягкость. Тебе это нужно».
Такер отбросил эти мысли, помогая Натали слезть со снегохода и зайти в хижину.
— Не могу поверить, что в октябре идет столько снега! — ее удивление было заразительным. Он улыбнулся в ответ и закрыл за ними дверь, оставив большую часть ветра стучать по дереву.
Вой был настолько громким, что он не был уверен, был ли он в его голове. Его волк требует, чтобы он провел время со своей парой, или это был просто ветер, умоляющий впустить его в убежище. Но он не стал бы делить эти драгоценные несколько мгновений ни с кем и ни с чем.
Эта была единственная ночь, которую он проведет с Натали.
Они начали приятную беседу, как будто уже много раз совершали подобные экскурсии. Он легко развел огонь в печи и быстро принялся за еду. Кое-что он, конечно, взял с собой. Его волк любил это. Каким-то образом оказалось, что Такер все это время планировал застрять здесь с Натали.
Но он в этом не признавался. Ни себе, ни своему волку, и уж точно не человеку, которого он только что встретил. Пара или нет, Натали была человеком. Она не знала об оборотнях, и действительно… Каковы были шансы, что ее устроит идея о людях, превращающихся в животных? Вряд ли это закончилось бы для него хорошо.
Не так далеко от Винтерленда.
Рассеянно слушая, как Натали что-то рассказывает о снеге, Такер помешивал фасоль в сковороде, которая стояла на плите. Натали была занята тем, что сушила их шапки и перчатки на решетке над плитой. Зимний снегопад с мокрым снегом внезапно накрыл их примерно за полчаса до того, как они добрались до хижины. Сначала это было волшебно, он кружился вокруг них, пока они ехали, но из-за него их одежда намокла. Это было не совсем то, чего вы хотели, когда ехали при минусовой температуре.
— Я думаю, что через пару часов все это должно высохнуть. Но у меня нет опыта в такого рода вещах. — Натали хихикнула. — Я до сих пор не могу поверить, что сегодня впервые увидела настоящий снежный шквал. От этого я чувствую себя маленьким ребенком, — она широко улыбнулась ему.
— Зачем переезжать на Аляску, если ты никогда не сталкивалась с настоящим снегом?
Ее щеки вспыхнули, и она отвернулась от него.
Странно.
— Как ты думаешь, как скоро мы сможем вернуться? — в ее голосе что-то ощущалась: страх, опасение.
От этого Такер почувствовал себя мудаком. Он мог сказать, что она его не боялась. Но было какое-то беспокойство, которое лишило их того хорошего момента, который только что был между ними.
— Рождество в Винтерленде — это, наверное, самое крутое, что ты можешь когда-либо увидеть.
— Да? — если Натали и была потрясена его внезапной сменой темы, она никак этого не показала.
— Снежный покров становиться очень толстым, и мы почти не видим солнечного света. Но луна отражается от всего, и весь мир приобретает этот странный оттенок. Снег выглядит как прекрасные дюны из белого песка. Если бы не было так холодно, то можно было бы представить корабль, плывущий по течению с ветром в парусах.
— Звучит красиво.
— На самом деле мы не можем украшать огнями свои дома, но мы собираемся всем городом и украшаем общественный центр сверху донизу. Существует традиция, которая длится пару дней. Ты должна это увидеть. Детям это нравится, и к нам заглядывает Санта.
— Санта проделывает весь этот путь сюда? — ее улыбка была дразнящей.
— Пилот, который доставил тебя сюда, Берл, он играет Санту для детей. Он так делает… ну, сколько я себя помню.
— Он не выглядит достаточно жизнерадостным, чтобы быть Сантой!
Такер невольно рассмеялся.
— Я знаю Берла очень давно. Он груб по всем статьям. Он мало разговаривает, но, когда вокруг него дети с огромными, полными надежды глазами, а на нем красный костюм? Что ж, в магию легко поверить.
— Это звучит замечательно. Я буду очень ждать, чтобы увидеть это.
Ее улыбка была такой теплой, такой искренней, что проникла прямо в сердце. Как удар кулаком. Как удар ногой.
Только это не больно. Не совсем. Это было похоже на то, как будто оживаешь впервые за долгое время. Такер почувствовал, как его сердце колотится, стуча, словно орган только сейчас вспомнил, что он должен биться, чтобы поддерживать его жизнь. Он прочистил горло, внезапно ему захотелось так много всего рассказать.
Он не стал.
Нет. Он не мог.
Это дало бы ему надежду, что Натали останется. До Рождества осталось еще пару месяцев. Каковы были шансы, что к тому времени симпатичная медсестра все еще будет поблизости?
«Если ты ей скажешь, она останется. Вот как это работает».
— Есть довольно много занятий, — продолжил он, сосредоточившись на бобах и своих воспоминаниях о Рождестве.
— Интересно… — Натали села на маленькую кровать, ее глаза смотрели в пол.
— Что? — спросил он после того, как она стала слишком тихой и спокойной.
— Ничего.
— Нет, пожалуйста. Ты выглядишь грустной. Я не думаю, что смогу справиться с грустной женщиной в этой крошечной хижине, так далеко от всего.
— Ну, я как раз думала о Питере. Интересно, проводил ли он когда-нибудь Рождество в кругу семьи? Тот, кто вырастил его, не приложил никаких усилий, чтобы найти его. Мне грустно за маленького мальчика, понимаешь?
Такер со вздохом отошел от плиты и сделал через хижину три шага, чтобы сесть рядом с ней. Его рука снова легла ей на колено, потому что как могло быть иначе? Ей было грустно, а разве не это делают люди, чтобы утешить друг друга? Они прикасались друг к другу. Верно?
Но Такер хотел прикасаться, не чтобы утешить. В безопасности его разума, его большая ладонь скользнула с ее колена. И не встретив никакого сопротивления поднялась вверх по ее бедру, погружаясь в пьянящий жар, ожидающий его.
Его воображение пошло дальше, к ее губам и гибким изгибам ее тела.
Натали положила свою маленькую ладонь на его руку. Ее кожа была такой холодной, что это почти вывело его из пикантных мыслей, но лишь слегка. Он должен был убедиться, что ей достаточно тепло. Все его защитные инстинкты вспыхнули с новой силой.
— Ты замерзла, — прорычал Такер, подтягивая к ним одно из одеял и укутывая ее плечи.
— Мы находимся в глуши на Аляске. Было бы странно, если бы я не замерзла.
— Мне совсем не холодно, — пробормотал он, оборачивая свою пару одеялом. Каким-то образом его рука снова оказалась на ее ноге. На этот раз она была не
