вреда, чем насилие физическое.
Постоянные нападки с критическими замечаниями систематически разрушали нашу самооценку и заменяли ее токсичным внутренним критиком, который непрестанно судил нас как неполноценных. Даже хуже: слова, эмоционально отравленные презрением и насмешкой, вселяют в ребенка страх и токсичный стыд. Страх и стыд заставляют его воздерживаться от просьб о внимании, от выражения себя для привлечения внимания. Пройдет время, и он научится воздерживаться от поиска какой-либо помощи или вообще отношений.
Влияние критики на нейробиологию
Безжалостная критика, особенно когда она сопровождается гневом и презрением родителей, настолько вредна, что меняет структуру мозга ребенка.
Повторяющиеся презрительные послания усваиваются и принимаются ребенком, который в конечном итоге повторяет их самому себе снова и снова. Непрерывные повторения укрепляют нейронные пути ненависти и отвращения к себе. Со временем ненависть к себе связывается со все большим количеством мыслей, чувств и действий ребенка.
В результате любая склонность к искреннему или уязвимому самовыражению активирует внутреннюю нейронную сеть отвращения к себе. Ребенок вынужден существовать в пугающем состоянии нападок на себя, которые в конечном итоге переходят в полноценное пренебрежение собой. Способность поддерживать себя или принимать свою сторону любым образом подавляется.
При постоянном родительском подкреплении эти нейронные пути объединяются в глобальную сеть, которая становится внутренним критиком, доминирующим в умственной деятельности. Негативный кругозор внутреннего критика создается с помощью множества программ самоотрицающего перфекционизма. В то же время внутренний критик постоянно одержим опасностью и катастрофой. Главы 9 и 10 подробнее рассказывают о том, как сократить и деконструировать эти разрушающие жизнь программы. Пока это не будет сделано, пережившие травмы, как правило, большую часть времени переживают эмоциональные регрессии разных уровней.
На вербальном и эмоциональном слоях луковицы насилия имеется множество подслоев минимизации. Я слышал, как пациенты в шутку снова и снова повторяли разные варианты следующего: “Я знаю, что я строг с собой, но без «волшебного пинка» я буду еще большим неудачником. Мне просто необходимо, чтобы ты ругал меня, если мне что-то будет сходить с рук!” Избыток словесного и эмоционального насилия в детстве заставляет ребенка настолько полно отождествлять себя с критиком, что критик словно заменяет собой его личность.
Распознавание своего внутреннего критика — борьба длиной в жизнь. Чтобы освободить вашу личность от токсичного влияния внутреннего критика, вам придется долгое время бороться с ним. Вы скорее добьетесь успеха, если будете готовы простить себя за неоднократное возвращение к старой привычке обвинять себя. Прогресс — это всегда возвратно-поступательное движение. По иронии, пагубная ненависть к себе способна настолько отравить вас суждениями о собственной ущербности, что вы просто не сможете изгнать своего внутреннего критика. Это типично для токсичного критического мышления “всё или ничего”.
К сожалению, многие пережившие травму сдаются в борьбе с критиком, так и не узнав о бесчисленном количестве его утонченных способов мучить вас. Тем не менее нет более благородной битвы за реабилитацию, чем та, которая постепенно освобождает психику от доминирования внутреннего критика. Пока не будет успеха в этом направлении, вероятность того, что вы сможете развить здоровое, дружелюбное вам эго, минимальна.
Давайте теперь посмотрим, как сам по себе эмоциональный неглект может дать власть внутреннему критику.
Эмоциональное пренебрежение: суть травмы комплексного ПТСР
Минимизация вреда, причиненного продолжительным эмоциональным неглектом, является сердцевиной луковицы отрицания кПТСР. Восстановление выйдет на качественно новый уровень, когда мы действительно почувствуем и поймем, насколько губительно эмоциональное пренебрежение. Отсутствие родительской любящей заинтересованности и участия, особенно в первые несколько лет, образует подавляющую пустоту. Жизнь кажется ужасно путающей младенцу или малышу, которого на долгое время оставляют без утешения и заботы. Дети беспомощны и бессильны в течение длительного периода времени и, чувствуя, что за ними никто не стоит, становятся напуганными, несчастными и унылыми. Большую часть постоянной тревоги, в которой живут взрослые, пережившие травму, образует болезненный страх, происходящий из того, что их так безжалостно бросили.
Многим пережившим травму так и не удается определить и переработать травму, соответствующую этому уровню. Это происходит потому, что они чрезмерно приписывают свои страдания явному насилию и никогда не доходят до ключевых вопросов о своей эмоциональной заброшенности. Как было сказано выше, это особенно характерно для переживших травму, которые преуменьшают свои страдания, сравнивая себя с жертвами более явного и драматичного насилия. Я нахожу это до боли ироничным, потому что некоторые люди подвергаются сильному активному насилию, и у них не развивается кПТСР. Как правило, они избежали его потому, что в их жизни оставался хотя бы один близкий человек, который эмоционально не пренебрегал ими.
Травматизирующий эмоциональный неглект возникает, когда у ребенка нет ни одного родителя или близкого, к которому он может обратиться во время нужды или опасности. Комплексное ПТСР развивается в случае, когда нет альтернативного взрослого человека (другого родителя, родственника, старшего сиблинга, соседа или учителя), к которому ребенок может обратиться за утешением и защитой. Это тем более верно, когда ребенок страдает от заброшенности круглосуточно и ежедневно первые несколько лет своей жизни.
Ребенок, которым эмоционально пренебрегают, похож на умирающего от жажды у ограды, за которой находится источник родительского тепла и заботы. Эмоциональный неглект заставляет детей чувствовать себя никчемными, непривлекательными и мучительно пустыми. Это оставляет их один на один с голодом, который грызет их глубоко в сердцевине их существа. Они жаждут человеческого тепла и комфорта.
Синдром остановки в развитии
Когда ребенок постоянно лишен заботливого воспитателя, голод любви неуклонно возрастает и иногда переходит в синдром остановки в развитии.
Остановка в развитии — это термин, придуманный в середине XX века для описания эпидемии детской смертности, которая произошла, когда в больницах была принята практика фобии новорожденных. Согласно ее стандартам, медсестрам было запрещено держать детей на руках из-за боязни их заразить. Сразу начала расти детская смертность.
Современная медицинская практика отказалась от этого бессердечного подхода благодаря исследованию остановки в развитии. Впоследствии результаты этого исследования были подтверждены данными из детских домов Восточной Европы, где не хватало персонала для удовлетворения потребности детей в утешительных контактах. В настоящее время современная медицина принимает за научный факт то, что детям, чтобы развиваться, необходимы физическое прикосновение и ласка.
По моему опыту, остановка в развитии является не феноменом “всё или ничего”, а скорее континуумом, который простирается от депрессии заброшенности до смерти. Многие страдающие от кПТСР останавливались в развитии, когда были младенцами. По моим наблюдениям, многие из них страдают от болезненного чувства пребывания в конце такого континуума, что ощущается как подобие смерти. Некоторые из моих пациентов обычно говорят, что “чувствуют дыхание смерти”, когда переживают эмоциональную регрессию.
Более того, я подозреваю, что некоторые травмированные дети умирают от заброшенности. Возможно, их иммунная система ослабевает и делает их более восприимчивыми к болезням. Быть может, как намекает Дэвид
