Положив руки на плечи Изабеллы, Ланс развернул гостью, чтобы заглянуть ей в лицо.
— Я также хотел бы попросить прощения за вчерашнюю ночь, — спокойно заметил он. — Не помню, когда мне в последний раз приходилось приносить извинения, поэтому простите меня, если покажусь вам неуклюжим.
Однако Беллу оказалось не так просто смягчить.
— Ваша наглость и самоуверенность делают вам честь, если вы полагаете, будто после всего ужаса прошлой ночи вам достаточно успокоить меня парой слов сожаления. Вы можете просить прощения сколько угодно, однако это не оправдывает вас и вряд ли исправит то зло, что вы причинили моей бабушке.
Его лицо потемнело от раздражения, и Белла почти физически ощутила, как он пытается сдержать эмоции.
— Должен сказать, что ваше собственное поведение — то, как вы посмели тайно пробраться в мой дом, также не делает вам чести. И тем не менее я действительно сожалею, что напугал вас прошлой ночью. Как бы это ни выглядело, я не хотел, чтобы вы страдали.
— А я и не страдала. Я была просто в ярости потому, что вы имели дерзость поступить так, как вы поступили. А теперь, если вы не возражаете, я бы хотела все-таки вас покинуть.
Резко развернувшись, Белла направилась к двери. Ланс последовал за ней. Остановив ее, он поймал ее за руку и угрожающе прошептал.
— Конечно, вы можете идти, но прежде, чем вы это сделаете, Белла, я хотел бы высказать вам предупреждение. Всего лишь одно, назовите это советом, если пожелаете.
— Если мне понадобится совет, — возразила Белла, повернувшись к нему лицом и гневно сверкая зеленым огнем своих очаровательных глаз, — я вряд ли приду за ним к вам.
— Обычно я не принимаю гостей в своей спальне — но вы ведь и не моя гостья, верно? Если вы снова ворветесь в мой дом, проникнете в мою комнату и приметесь рыскать среди моих личных вещей, я запру вас здесь и не выпущу, пока не лишу вас чести. Вы меня понимаете?
Ощущая жар его тела и пряный, терпкий аромат одеколона, Белла была потрясена чувствами, вызванными в ней этим мужчиной. Изабелла испытывала гнев на него за то, что ему удалось разрушить возведенный ею вокруг себя барьер недосягаемости и безразличия. Она понимала, что отчасти сама напросилась, однако его поистине магнетическая привлекательность воздействовала на нее, несмотря на гнев и раздражение.
— Уверена, что вы именно этого и ждете, но я не доставлю вам подобного удовольствия. А теперь мы можем идти?
Он был к ней слишком близко, и Белла начинала себя чувствовать в высшей степени неловко. В груди росло глубокое сожаление о том, что она вообще решилась прийти сюда.
Ланс не выпускал ее руку. Теперь, когда вопрос о бриллиантах его больше не касался, он совсем не желал с ней расставаться. С точки зрения лорда Бингхэма, пришло самое время наказать дерзкую девчонку, чтобы она поняла опасность появления без приглашения в мужской спальне.
— Нет. Я еще с вами не закончил.
— Хотите сказать, что мне грозит опасность?
Ланс нахмурился, резко сдвинув брови, его синие глаза горели соблазнительным огнем.
— И очень серьезная, я полагаю. Скажите мне, Белла, кто-нибудь когда-нибудь целовал вас?
Ее смятение усилилось.
— Ни один мужчина не поцелует меня, кроме того, кого я сама захочу.
Порочная улыбка искривила его уста, когда взор его начал медленное путешествие по ее лицу, специально задержавшись на ее губах, прежде чем отправиться дальше, скользя по ее тонкой, стройной шее, касаясь манящей полноты ее упругих грудей, напрягшихся под тонким шелком рубашки. Ее бросающаяся в глаза женственность и пьянящий аромат духов пробудили в нем сильный приступ желания, и он ощутил знакомое возбуждение в чреслах.
— Значит, я заставлю вас захотеть меня, Белла.
Он придвинулся к ней еще ближе, ближе настолько, что она оказалась в ловушке, не имея возможности пошевелиться без того, чтобы коснуться его. Ланс уперся локтями в двери, пристально глядя на Беллу. Он жаждал приласкать ее, тесно прижать к себе и утолить мучительное влечение, терзавшее его.
Его близость угрожала, обещая разрушить ее спокойствие и уверенность в себе. К сожалению, именно угрожала. Этот мужчина был слишком дерзок и безжалостен, чтобы предложить Белле хоть каплю утешения и поддержки. Она властно подняла голову, и глаза ее гневно вспыхнули, их взгляды слились.
— Я вам категорически заявляю: не смейте до меня дотрагиваться, убедительно прошу вас сделать шаг назад и позволить мне покинуть эту комнату.
— Ни за что.
Схватив за руки, Ланс притянул ее к себе, тесно прижимая к своей груди.
Белла принялась извиваться, решительно стремясь вырваться. В мутном свете масляной лампы она увидела, как его глаза потемнели, красивое лицо мучительно напряглось. Странное, доселе неведомое ей чувство трепетало в ее груди. Изабелла замерла на мгновение, сраженная наплывом ощущений, пробудившихся в ней и рвущихся наружу. Повторным, неимоверным усилием она подавила разыгравшуюся бурю чувств.
— Я просила вас отпустить меня. Я и в самом деле должна идти.
— К чему такая спешка? — прошептал он ей на ухо и запечатлел горячий поцелуй на ее шее. — Я хочу доказать вам, что ничем не напоминаю этих модных щеголей, день за днем осаждающих вас и нашептывающих на ушко ласковые и льстивые речи о чувствах, которые на самом деле не испытывают.
— Оставьте меня в покое. И не смейте забивать себе голову этими своими высокомерными, эгоистичными идеями, будто вы чем-то лучше тех джентльменов! — резко воскликнула она.
— Говорите, что угодно, Белла, но я подозреваю, что вы предпочитаете в своей кровати настоящего мужчину, а не кого-то из них.
От этих его слов Изабелла залилась пунцовым румянцем.
— Я нахожу ваше замечание в высшей степени оскорбительным и неуместным. Поведение мужчин, с которыми я была знакома и поддерживала близкие отношения, представляется мне безупречным, и мне не на что жаловаться. Вы говорите так, будто являетесь лучшей наградой для всего женского пола, тогда как вам самому надо бы многому поучиться у этих достойных господ. Я сыта вами по горло. Не могу больше терпеть ваше общество. Мои поклонники были, по крайней мере, джентльменами и не использовали женщин ради своей выгоды, как делаете вы.
— Не будьте столь уверенными в этом, а лучше расслабьтесь, Белла. Я не причиню вам вреда.
Крепкие как сталь руки скользнули ей на талию. Белла думала оставаться недвижимой в его объятиях и не сопротивляться, когда его губы приникли к ее устам, однако его ласки словно разожгли в ней огонь, разлившийся сладостным томлением по всему телу.
