Не выпуская незнакомца, Ланс добрался до двери, повернул ключ и зажег светильник. Уставившись на своего пленника, все еще барахтавшегося в его объятиях, он протянул руку и сорвал с него шляпу. Не веря собственным глазам, лорд Бингхэм застыл, потрясенный увиденным, — темные каштановые волосы с рыжими и золотистыми всполохами обрамляли бледное личико. Нежные и чувственные губы, блестящие зеленые глаза.
— Какого черта… Боже мой! — воскликнул он. — Белла!
Изабелла отвернулась от него, однако Ланс успел схватить ее за руку. Не видя ничего перед собой, все еще находясь в состоянии шока, она продолжала бороться со своим ненавистным врагом, брыкаясь, извиваясь и царапаясь в надежде избавиться от его железной хватки.
— Да успокоитесь вы, наконец? — прорычал он, прижимая ее спиной к стене, пытаясь усмирить ее судорожные движения тяжестью своего тела. — Прекратите драться со мной, Белла, и я вас отпущу. А потом я очень хотел бы послушать, что вы мне скажете. Вы должны, по крайней мере, объясниться.
— Я ничего вам не должна, — дерзко прошипела она сквозь зубы. Ее глаза метали в него тысячи маленьких кинжалов. Белла попятилась, потирая запястье. — Клянусь, я сломаю вам руку, если вы еще раз посмеете меня коснуться.
Ланс отошел в сторону. Его охватила волна безудержного гнева на ее безрассудное поведение. Как она могла подвергнуть себя такой опасности?
— Неужели вы не понимаете, что я мог убить вас, глупая девчонка?
Белла дерзко вскинула голову, на лице ее было написано искреннее негодование.
— Глубокое отчаяние толкнуло меня на глупости.
— Отчаяние? Вас? Не смешите меня, — с сарказмом заметил он. — Как мило с вашей стороны, мисс Эйнсли, почтить своим присутствием мой вечер. Не соблаговолите ли вы просветить меня, как вам удалось миновать моего дворецкого — да еще в подобном наряде?
— Я прошла через заднюю дверь. Это было не так сложно.
— А не могли бы вы также объяснить мне, черт возьми, что за игру затеяли?
— Неужели я должна что-то объяснять вам — вору?! — воскликнула она, смерив его испепеляющим, презрительным взглядом.
Ланс спокойно смотрел на нее, похоже, все встало на свои места.
— Вор? Ну, это спорно.
— Не для меня.
— Знаете, если вы продолжите вести себя подобным образом, мы ничего не добьемся. Полагаю, вам удалось обнаружить то, за чем вы сюда явились?
Она кивнула.
— Значит, вы разгадали мой маскарад.
— Это оказалось не таким уж сложным делом, едва я получила возможность спокойно поразмыслить. Вас выдал ваш одеколон.
Его губы изогнулись в подобии улыбки.
— Как проницательно с вашей стороны. Только женщина способна обратить внимание на подобные нюансы — и это выдает ваше подлинное отношение ко мне в тот вечер.
— То, что вы сделали, остановив карету посреди большой дороги и силой — угрожая пистолетом, смею добавить, — заставив женщину расстаться со своими ценностями, называется уголовным преступлением, за которое вас могут повесить.
— Вы уже успели с великим удовольствием сообщить мне об этом прошлой ночью. Пожалуйста, не затевайте все заново, — протянул Ланс в притворном ужасе. — Вы доведете меня до ночных кошмаров.
Белла не могла вынести его манеры смеяться над своей возможной судьбой и не обращать внимания на совершенное преступление. Голос ее дрожал от гнева, когда она заговорила, уставившись на него так, будто он был полным ничтожеством.
— А моя бабушка? Вам не пришла в голову мысль, как бы повлияли на нее ваши действия, если бы она находилась в тот вечер в карете? С ней мог случиться удар при виде вооруженного разбойника!
— Сомневаюсь. Ваша бабушка обладает железной выдержкой. Как бы то ни было, накануне я услышал о том, что она плохо себя почувствовала и собирается остаться в городе с леди Чэннинг.
— А если бы она все-таки решила сесть в карету?
— Я бы не стал вас грабить.
— Как это благородно с вашей стороны! — фыркнула она. — Моя бабушка может привлечь вас к суду за то, что вы сделали.
— И кто, интересно, поверит в то, что высокопоставленный пэр Англии, уважаемый и отмеченный наградами офицер армии Веллингтона может опуститься до того, что станет промышлять разбоем на большой дороге?
Белла сердито посмотрела на него:
— Из этого следует только то, что вы способны на все!
— О да, — согласился он. — Абсолютно на все. Однако, если вы заподозрили, что именно я взял ваши бриллианты, неужели вам не пришло в голову просто спросить меня об этом во время нашей встречи в парке, вместо того чтобы заниматься самоуправством, врываясь за ними в мой дом?
Белла пожала плечами:
— Мой проступок меркнет в сравнении с тем, что вы натворили со мной… вы… вы — негодяй! Кроме того, какой мне был резон спрашивать вас? Вы бы все равно все отрицали.
— И вы это прекрасно знали, не так ли?
— Неужели вы совсем не чувствуете себя виноватым в краже бриллиантов?
— Нет. А должен?
— Меня это не удивляет. Чтобы испытывать вину, надо иметь совесть, — заметила она, стаскивая свой сюртук, чтобы осмотреть прореху на спине.
— Если бы я был виновен в краже вещи, которая мне не принадлежит, то, возможно, я бы и согласился с вашими рассуждениями о вине и совести. Это другое дело.
— Что вы сказали?
— Бриллианты принадлежат мне — моей семье. Я просто вернул их.
Белла уставилась на него, изумленная его откровениями и, очевидно, сильно шокированная.
— Вам? Но… это же бриллианты Эйнсли… моя бабушка…
— Сказала вам, что они принадлежат вашей семье, понимаю. Возможно, спустя столько лет она и сама поверила в это. Графиня слегла в постель из-за пропажи бриллиантов?
— Нет. Она действительно плохо почувствовала себя на балу в Карлтон-Хаус и осталась в доме леди Чэннинг. Ей по-прежнему нехорошо, так что я решила подождать, пока она окончательно не поправится, и не говорить ей о краже бриллиантов.
— Человек не может украсть то, что принадлежит ему по праву.
— Но к чему все эти сложности? Зачем вам понадобилась игра в разбойников? — требовательно поинтересовалась Белла.
В этот момент Ланс предпочел не думать о пари, заключенном им с Роландом.
— Потому что я хотел, чтобы вы думали, будто человек, забравший ваши драгоценности, всего лишь обычный грабитель. Вы бы отдали мне ожерелье, если бы я вас об этом попросил?
— Конечно, нет.
— В том-то и дело. Вы сами ответили на свой вопрос. Однако я не могу поверить, что вы придумали все это — решились прийти сюда одетой таким образом… — проговорил лорд Бингхэм, рассматривая ее наряд и думая о том, что в этой белой шелковой рубахе, светло-коричневых бриджах, подчеркивающих ее длинные, изящные ноги, она действительно выглядела обворожительно. — Как вы могли настолько потерять рассудок, что проникли в мой дом, надеясь вернуть эти бриллианты?
