Он объехал всех.
И взмахнул рукой.
Разом взревели двигатели.
Механики, поклонившись пилотам в знак высшего к ним уважения, выбили из-под колес колодки.
Самолеты один за другим выруливали на полосу и, разбежавшись, взмывали в воздух. Некоторые, сделав крутой вираж, махали на прощание крыльями. Но большинство, экономя горючее, сразу устремлялись прочь! Больше всего на свете они боялись не найти достойную для атаки цель и, выработав все горючее, свалиться в море!
Командир проводил взглядом последний самолет, отпустил машину и, сев на полосу, расстелил на бетоне циновку.
Он сел на нее, поджав ноги, и долго смотрел в небо, туда, куда улетели его самолеты.
Пусть им повезет, пусть они встретят на своем пути американские авианосцы!..
А он… он сделал все, что мог!
Больше он ничем не мог помочь своей стране, своему народу и своему императору. Он понимал, что все кончено. Что скоро сюда, ступив на священные острова, придут американцы. Чего он не хотел видеть. И не хотел попадать им в руки.
Он знал, читал в газетах, что американцы поклялись публично повесить каждого попавшего им в руки воина-смертника.
Аясу не хотел умереть так — по воле янки. Не хотел болтаться в петле, как чучело на рисовом поле, постепенно высыхая на солнце. Он должен был умереть иначе — умереть как настоящий воин. Как самурай…
Аясу Хакимото расстелил на бетоне циновку, покрыв ее белым шелком. И сел на нее, скрестив ноги.
Против него сели несколько его друзей.
У них не было саке и не было пряностей. И не было времени для долгих задушевных бесед.
Они сели, молча глядя друг на друга.
— Веселей, друзья! — рассмеялся Аясу Хакимото. — Что такое жизнь, как не долгое приближение к смерти. И что тогда такое смерть, как не высшее проявление жизни!
И стал шутить, подтрунивая над собой и своими приятелями. Потому что самурай, собравшийся в вечный путь, должен шутить, подчеркивая, что не боится смерти, что она для него всего лишь заурядное явление.
Потом он выбрал кайсяку — своего самого близкого друга и самого лучшего ученика, который, если у него дрогнет рука или если он потеряет сознание, завершит начатое им дело, отрубив ему голову.
Выбранный им друг и ученик благодарно поклонился ему. Он не был печален, он не должен был печалиться, потому что это могло быть истолковано как слабость, как неумение управляться с мечом и, хуже того, как отказ от исполнения своих обязанностей, что бесчестье для настоящего воина!
Аясу Хакимото повернулся лицом к северу и замер.
Кайсяку встал слева и сзади от него. И потянул из ножен самурайский меч, положив его на подстеленную циновку и положив сбоку от него пустые ножны.
Еще один помощник помог сбросить Аясу гимнастерку, обнажив торс. И, поклонившись, протянул малый самурайский меч. Тот, что достался ему от предков.
Аясу принял оружие, обернув его рукоять белым шелковым платком.
Он еще раз взглянул туда, куда улетели самолеты с пилотами-смертниками, которые сейчас, наверное, атакуют американские авианосцы, заходя на них в последнем пике и разбиваясь о палубы! Наверное, многие из летчиков уже погибли…
Но ничего, скоро он присоединится к ним.
Аясу Хакимото перехватил удобнее меч, прочно зажав его в правой руке. Сейчас должен был наступить момент истины, сейчас он должен был подтвердить свое право называться самураем.
Он развернул меч, уперев его в живот, правее пупка. И неспешно, медленно, но сильно, надавил на рукоять. Бритвенно заточенное острие, распоров кожу, мягко погрузилось в плоть, пропарывая печень.
По руке и по рукояти меча, по циновке хлестанула горячая кровь.
Но ни один мускул не дрогнул на лице самурая! Он смотрел спокойно перед собой и улыбался, демонстрируя презрение к боли и смерти!
Но это было еще не все!
Все так же медленно, без спешки, сохраняя достоинство, он повел клинок вниз и влево, перерезая свои внутренности наискосок. Он довел меч почти до самого бедра и тогда не закричал и не потерял сознание, а лишь побледнел и покачнулся. А на его лбу и на его лице выступили крупные капли испарины.
Кайсяку сделал движение ему навстречу. Но он остановил его взглядом! Он был еще в сознании, он мог довершить обряд сам!
Аясу вытянул клинок из раны и, перенеся его выше, вновь воткнул в живот. И вновь, вцепившись побелевшими от напряжения и боли пальцами в рукоять, потащил его вниз, но на этот раз вправо, перечеркивая живот крест-накрест, чувствуя, как острие цепляет и перерезает кишки.
Он еще смог глубоко вздохнуть, выдавливая диафрагмой кишки. Смог услышать, как на циновку и на горячий бетон взлетно-посадочной полосы шмякнулись его внутренности, подтверждая чистоту помыслов. И, теряя сознание, завалился набок.
Его друзья бережно приняли из его слабеющих рук меч. Тот, что вспорол ему живот. Что вспорол уже не один живот, потому что достался последнему хозяину от его далеких предков. Они завернули меч в окровавленный шелковый платок, чтобы, согласно последней воле самурая, передать его сыну…
И это было не единственное харакири.
В тот день и час в Японии практически одновременно покончили с собой несколько десятков тысяч японцев…
МЕЖДУНАРОДНАЯ КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ
Двадцать вторые сутки полета
— Вы меня слышите? — спросил Рональд Селлерс, выводя Омура Хакимото из задумчивости.
— Да, слышу, — ответил тот, вновь обретая привычное для него непроницаемо-вежливое выражение. — Я готов отвечать на ваши вопросы.
Которые еще оставались.
Которых было еще много.
Гарри Трэш не даром ел хлеб американских налогоплательщиков.
— Насколько я знаю, в шестьдесят четвертом году вы создали движение «Белый ветер», впоследствии запрещенное. Это так?
— Да, так, — кивнул Омура.
— Вы призывали к возрождению древних японских традиций, пересмотру договоров сорок пятого — сорок седьмого годов и созданию полноценной армии.
— У Японии много врагов…
— В числе прочего вы призывали к закрытию всех расположенных на территории Японии баз США.
Кивок.
— И требовали приговорить к смертной казни трех американских солдат с военно-морской базы на острове Акинава, подозреваемых в изнасиловании и убийстве японской девушки?
— Они заслужили этого.
— Но их, кажется, оправдали?
— К сожалению.
— После чего вы опубликовали в прессе ряд статей, где резко высказывались об американцах и Америке. За что были приговорены к крупному денежному штрафу.
— Да. Но при чем здесь это?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
