Прямой уликой является найденный на месте преступления самурайский меч, который послужил орудием преступления.
В качестве косвенных доказательств можно упомянуть характерный для самураев способ убийства — отсечение головы, специфическую рану и использование для ее нанесения японского антикварного оружия.
И, наконец, существуют личные, толкнувшие его на это преступление мотивы. Потому что следствием установлено, что один из родственников потерпевшего Юджина Стефанса, а именно родной дед, был в экипаже самолета, отбомбившегося по Нагасаки.
А от себя можно добавить, что этому Омура Хакимото было совершенно нечего терять, так как он серьезно болен, что подтвердила выписка из его присланной из Японии электронной почтой медицинской карты.
И краткое резюме…
Узнав, в результате специально проведенного поиска или случайно, имя своего врага, преступник распродал все свое имущество и недвижимость (что лишний раз доказывает, что он не собирался возвращаться домой), купил «путевку» на МКС, где совершил злодейское убийство американского гражданина, даже не удосужившись спрятать оружие, так как понимал, что в любом случае избежит наказания, умерев скорой естественной смертью.
— Все?
— Все.
— А прямые доказательства?
С прямыми доказательствами было похуже.
И иначе быть не могло! Потому что попасть на место этого преступления следователям было не дано.
— В настоящий момент идет обработка присланных с МКС фотографий отпечатков пальцев.
— А почему так долго? — недовольно спросил директор ФБР.
— Потому что такие отпечатки, — ответил Гарри.
Отпечатки действительно были так себе. Вернее, были никудышными! Любого средней руки криминалиста за подобные художества выгнали бы с работы в три шеи. Но в этом случае выбирать не приходилось.
Но «пальчики» здесь ничего не решали. Собранных доказательств с лихвой хватало, чтобы посадить японца на скамью подсудимых, а с нее пересадить на электрический стул!
Так что Гарри Трэш свое дело сделал.
Через четыре, максимум пять дней убийцу доставят на Землю, и тогда…
МЕЖДУНАРОДНАЯ КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ
Двадцать четвертые сутки полета
Жить в тюрьме — удовольствие ниже среднего.
Обитать на кладбище — и того хуже!
Поэтому астронавты на свою эмкаэску уже смотреть не могли. Тем более что ни о какой психологической разгрузке речи уже не шло! Никакие праздники им не устраивали, а общение с ЦУПом свели к минимуму, чтобы они лишнего не болтали. Земля и так на ушах стояла!
Астронавты пили, ели и крутили велотренажеры.
Из общих обязательных работ остались только подготовка к стыковке с космическим «челноком» и обслуживание единственного в их общей тюрьме зэка…
За первое все брались с большим удовольствием.
За второе — с явной неохотой. Исполнять постыдную роль надзирателя никому не хотелось.
— Кстати, кто его сегодня будет выгуливать? Имя того, кого надо выгуливать, не называлось. Все всё и так понимали.
— Ладно, сегодня я.
«Прогуливать» космического зэка вызвался немецкий астронавт Герхард Танвельд.
Он спрыгнул с беговой дорожки и, отталкиваясь от стен, поплыл в модуль, выполняющий роль камеры-одиночки.
До модуля было два шага, хотя астронавты расстояния на шаги не мерят. Они там не ходят, они там летают.
Герхард мгновенно добрался до модуля, сунулся туда, увидев неподвижно висящего под потолком завернутого в спальник японца, который, по своему обыкновению, на приход гостя никак не прореагировал. Подлетел к нему ближе и тронул за плечо.
— Прогулка, — объявил он.
Но японец даже не шелохнулся.
Наверное, он медитировал. Или — спал. Или — обижался.
Герхард подумал: может, оставить его в покое?
Но, с другой стороны, это было бы бесчеловечно, потому что даже собак их хозяева выгуливают два раза в сутки. А он — не собака, он — самурай.
— Прогулка! — повторил он громче и толкнул японца сильнее.
Но тот и на этот раз остался недвижим.
Да что ты, в самом деле!
Герхард сгреб спальный мешок в охапку и крутанул, разворачивая его в свою сторону. Мешок повернулся, и он увидел как всегда отрешенное, каменно-спокойное лицо Омура Хакимото. Но какое-то уж слишком каменное.
Он коснулся его рукой и тут же ее отдернул.
— Черт побери! — тихо сказал он…
МЕЖДУНАРОДНАЯ КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ
Двадцать четвертые сутки полета
Омура Хакимото был мертв!
Когда расстегнули спальный мешок, по модулю потекли уже знакомые всем красные шарики.
Но немного, потому что почти вся заполнившая спальник кровь запеклась большими лепешками, пропитав ткань.
Когда спальник распахнули, из него стало медленно выплывать что-то длинное, синее и осклизлое. Что-то отвратительное.
Неужели?!
Через мгновение все всё поняли. Потому что увидели!
Из спальника выплывали и расползались по сторонам, переплетаясь как змеи, разве только не шипя, петли кишок. У Ом ура Хакимото был вспорот живот! От бока до бока — так, что все внутренности вывалились из брюшной полости в спальник, а теперь выползали из него!
Боже, какой кошмар!..
Как все это могло произойти, никто не спрашивал. Все и так было понятно!
В правой, засунутой в спальник руке японца был зажат узкий блестящий нож. Вернее, даже не нож, а тонкий хирургический скальпель. Им он, словно самурайским мечом, пронзил свой живот с левого бока и, рванув остро заточенную сталь в сторону, распарывая кожу и мышцы, вскрыл свой живот, как консервную банку, выпустив наружу все внутренности.
Он все-таки сделал то, что хотел…
Он исполнил задуманное! Он убил себя — совершив священный для самурая обряд харакири!
И теперь его никто и никогда не сможет посадить на электрический стул!
МЕЖДУНАРОДНАЯ КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ
Двадцать четвертые сутки полета
Все было кончено!
Все жертвы принесены, все преступники наказаны.
Если это кровавое побоище можно было назвать миром, то на станции наступил мир…
ПЛАНЕТА ЗЕМЛЯ
Никаких официальных заявлений не было.
И вообще никаких заявлений не было.
Но пресса об этом как-то узнала.
Журналисты были разочарованы, потому что космическая интрига оборвалась. На их взгляд — слишком рано!
Но журналисты все равно были счастливы, потому что на Международной космической станции появился третий труп. И очень экзотический!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
