ее. Прижала к себе, погладила по волосам, чувствуя, что и сама того и гляди начну плакать, и макияж придется наносить снова.
— Не брошу, доченька. Не брошу. Ты моя жемчужинка, мое сокровище, как я тебя брошу? Что ты, я тебя так сильно люблю.
— Я слышала, что папа говолил. Мы летим домой, а дома тебя не было. Ты моя афликанская мама.
Мне Саша ничего не говорил о возвращении в Россию, может быть, скажет сегодня вечером. Я должна была прийти к нему еще десять минут назад, но ни за что бы не бросила Риту в таком состоянии.
— Что ты такое говоришь? Разве мама может быть только африканской или домашней? Я твоя вездешняя мама. Никогда я тебя не брошу, — погладила дочку по спине, она начала успокаиваться, но все еще сжимала кулачками платье, будто если отпустит, я растаю, как Снегурочка, как ненастоящаяя мама.
— Ты плавда, плавда моя мама?
Все, не могу. Теперь у и меня слезы побежали по щекам. Все-таки до конца Рита нам так и не поверила, так и думает, что я чужая тетя, которую папа нанял, изображать маму. И от этого так больно, что еще немного и я сама начну рыдать и размазывать слезы кулаками по щекам.
— Правда, самая настоящая. Посмотри, как мы похожи, — я мягко высвободилась из ручек дочки, распустила хвостики у нее на макушке, взял в одну руку ее волосы, во вторую свои и свела их вместе.
Рита громко шмыгнула носом:
— Мамочка, у тебя мои волосики.
— Да, солнышко, и глазки. Голубые, голубые.
Подняла ее на руки и подошла к зеркалу.
Рита ткнула пальцем в мой висок, провела до уголка глаза. Затем в свое отражение в зеркале.
— Голубые, — повторила задумчиво, — мамочка.
Она снова повисла у меня на шее.
А я и рада была бы держать ее вот так и не отпускать никогда.
— Иди, мамочка, папа тебя ждет.
— А ты больше не будешь плакать?
Рита отстранилась от меня, замотала головой, так что ее пушистые светлые локоны окончательно смешались с моими, и мы были, как две русалки.
— Нет, папа говорит, что я большая. Не буду.
— Люблю тебя, малыш, — поцеловала дочку в лобик.
Дверь тихо приоткрылась, на пороге стоял Саша. Увидел нас зареванных с перепутанными волосами и застыл, не зная, что сказать. Даже рот приоткрыл и закрыл, получилось так забавно, что сначала Рита рассмеялась, а потом и я. Саша несколько мгновений стоял не понимая, что происходит, потом заразился нашим смехом. Так и стояли, плача и смеясь.
— Давай, мама приведет себя в порядок и уже наконец-то пойдет на свидание с папой, идет?
— Идет, — Рита кивнула и перебралась на руки к Саше.
— Дай мне десять минут, хорошо? — Сказала ему тихо.
Саша кивнул и прошептал:
— Ты прекрасна.
— Да, как принцесса Несмеяна, — улыбнулась ему.
Приведя себя в порядок, вышла во двор, освещенный факелами на бамбуковых шестах.
Саша подошел ко мне сзади, обнял за плечи.
— Расскажешь, что произошло? Рита переключилась на завтрашнюю поездку к жирафам, стоило мне отнести ее в детскую.
Пожала плечами:
— Она сказала, что мы возвращаемся в Россию и… — сомневалась стоит ли рассказывать Саше остальное, но, если мы хотим создать семью, у нас не должно быть секретов, — расплакалась, потому что не верит, что я ее настоящая мама.
— Лена, — Саша обнял меня крепче, — поверит. Дай ей время, она столько лет жила без мамы.
— Да, я понимаю, — глаза снова защипало, и я поспешила сменить тему, — мы идем на свидание или как?
— Да, и домой возвращаемся через пару недель. Мы поменяли систему безопасности, наняли больше людей, а если ты твердо намерена отказаться от всех материальных претензий, то суд о разводе закончится быстрее.
— Да, мне от Егора не нужно ни копейки, — в этом я была уверена.
Глава 33
На пляже ждал сервированный к ужину столик под навесом из белого шелка, горели факелы и никого не было рядом. Только ночь и океан лизавший берег черным шершавым языком. Наверняка охрана ждет где-нибудь неподалеку, но здесь мы были одни.
Саша отодвинул для меня стул, помог устроиться. Сел напротив, разлил по бокалам сок. После болезни мне нельзя было алкоголь.
— Скажешь тост? — Я взяла бокал и улыбнулась, хотела поскорее избавиться от щемящего чувства, оставшегося после разговора с дочкой.
— За самую красивую девушку на свете, — Саша улыбнулся мне в ответ.
— Ну, да, за самую красивую девушку с красным носом и заплаканными глазами, — мне стало неловко под пристальным взглядом его глаз. От света факелов в низ плясами задорные искорки, но Сашино лицо оставалось печальным.
— Просто за самую красивую девушку. Лена, тебя ничто не может испортить. Для меня ты всегда останешься прекрасна.
Я поспешила коснуться бокалом его бокала, чтобы сгладить неловкость. Мы впервые ужинали вот так вдвоем, как пара, не обсуждая находки Риты на пляже или животных, которых видели на Сафари. И я не знала, о чем говорить и как себя вести. С Егором мы обсуждали, как прошел день, куда поехать отдыхать. О Саше я практически ничего не знала, кроме того, что он спас мою дочку и был братом Жени. Но я хотела узнать.
— Расскажи о себе, пожалуйста, — попросила, отпив манговый сок.
— Что ты хочешь знать? — Саша внимательно посмотрел на меня.
— Все. Ты мой муж, а я почти ничего о тебе не знаю.
Саша прикрыл глаза, потер переносицу:
— Так, хм, отец хотел, чтобы я изучал экономику и управлял компанией после него, как и Женя. Но мы с братом пошли учиться на геологов, нас манили открытия, романтика полевых работ, а не бумажки. В детстве я так впечатлился «Индианой Джонсом», что хотел стать археологом, когда вырасту, так что геолог, если подумать, не самый плохой вариант, — он усмехнулся.
Я заразилась его улыбкой.
— Ты долго жил в Африке? — Я поддела с тарелки нежнейшее крабовое мясо.
— Да, по несколько месяцев. Чтобы отец ни говорил, а мои мечты оказались не воздушными замками. Компания, которую мы открывали вместе с Женей, прииски, шахты, все то, что теперь принадлежит тебе, результат грез, фантазий мальчишки, верившего в свои силы и не терявшего себя.
Шахты и филиал компании в Намибии мы посетили почти сразу, когда приехали. Слова Саши стали реальностью, а не набором звуков. Я читала документы, перебирала необработанные алмазы и все яснее понимала, какую огромную работу он проделал.
— Спасибо, — протянула руку через столик и дотронулась до его ладони, широкой, теплой, надежной. Саша пожал мои
