Джо интересовался мной. Во всяком случае так думала Елена, а также, я полагаю, дядя Питер и тетя Амарилис. Тете Амарилис нравилось, когда молодые люди счастливы вместе, особенно если они подходят друг другу, по мнению родителей.
Так наступило это воскресенье, которое оказалось для меня одним из самых приятных за долгое время.
Имение Крессуэлов находилось в Суррее, среди зеленых полей, которые так отличаются от Корнуолла, с его диким ландшафтом. Здесь поля выглядели так, словно были недавно скошены, а деревья пострижены, и на них не обрушивались весенние льды, как на наши.
Во всем здесь ощущалось процветание. За время пути мы проехали несколько небольших деревень, со старыми церквушками и богадельнями, и во всем была видна заботливая рука хозяина. В наших корнуоллских деревнях нечего было и думать о благосостоянии и хорошей планировке.
Рольф однажды сказал, что существует разница между англосаксонской дисциплиной и кельтской беспорядочностью.
Дом Крессуэлов был большой, а комнаты удобные.
В огромной гостиной, французские окна которой выходили на зеленую лужайку, везде лежали книги, даже на полу. Там был большой камин и перед ним — длинная скамеечка для ног. Входя сюда, каждый чувствовал облегчение, потому что понимал, что здесь можно чувствовать себя как дома.
Миссис Крессуэл вышла нас приветствовать. Она тепло обняла нас и сказала, что очень рада нашему приезду Она сообщила, что приехала Френсис, чего она не ожидала, и спросила, не возражаю ли я против того, чтобы разделить комнату с Еленой.
— Милая Френсис! — воскликнула она. — Она всегда так занята. Так приятно видеть ее здесь.
Меня представили присутствующим членам семьи.
Две дочери Крессуэлов были замужем — одна жила в Суссексе, другая — на севере Англии. Флора, что жила на севере Англии, приехала с двумя славными детьми.
Она была очаровательной молодой женщиной. Брат Джо, доктор, практиковал недалеко отсюда, и он заехал с женой только на ужин. Более всего меня интересовала встреча с Френсис Крессуэл Она была очень серьезна, и уже в эту первую нашу встречу мне стало ясно, что у нее есть цель в жизни.
Она, как и Джо, придерживалась взглядов отца на жизнь.
— Это моя сестра Френсис, — представил ее Джо с гордостью.
— Очень рада познакомиться, — ответила я.
— И я, — ответила она. — Джо мне много говорил о вас.
К нам присоединился Питеркин:
— Френсис занимается благородным делом. Френсис, ты просто чудо!
Джо. Он, правда, играет не так хорошо, но постарается. Потанцуйте с Джо.
Мистер и миссис Крессуэл присели, пока молодежь танцевала. Я часто вспоминала потом, как они, смеясь и притоптывая ногами в такт музыке, смотрели на свое семейство и гостей с удовлетворением.
Когда все разошлись спать, Елена и я долго лежали без сна, вспоминая этот вечер.
— Правда, было славно? — спросила Елена.
— Правда, — согласилась я. — Особенно для тебя, когда прибыл твой обожаемый воздыхатель.
— Это все миссис Крессуэл. Она пригласила его специально для меня.
— Она замечательная женщина!
— Мистер Крессуэл совсем другой, но очень милый.
— Он очень хороший человек и достоин своей семьи.
В конце концов, мы сами создаем свое счастье, не так ли?
— Иногда вмешиваются другие.
— Это наше дело, — сказала я.
Так ли? Я подумала о. Елене, как появился у нее Джон Милворд. Для нее то было чистой случайностью.
Если бы он не появился в ее жизни, она всегда оставалась бы робкой, скромной, считающей себя непривлекательной, так что и другие уже начали считать так же.
Но я слишком устала, чтобы долго думать об этой проблеме, и незаметно соскользнула в сон.
Утром все отправились в церковь. Мы сидели на скамейках семьи Крессуэлов, заполнив их до отказа.
Церковь тринадцатого века, с мемориальной надписью на стене, которая гласила, что здесь молились все поколения семьи Крессуэлов.
После службы я сказала, что мне хочется посмотреть местное кладбище. Кладбища всегда интересовали меня: мне нравилось читать надписи на надгробиях и представлять себе, какими были эти люди при жизни: старики, молодые, вырванные из жизни в юности, и дети. Мне нравилось быть одной, чтобы впитывать тишину кладбища и спокойствие воздуха. Казалось, это возвращает прошлое, и я чувствовала себя живущей много столетий назад.
Я бродила неподалеку от всех и, обходя здание, столкнулась лицом к лицу с викарием, который только что вышел из боковой двери. На нем еще была одежда священника.
Он улыбнулся мне:
— Вы здесь с Крессуэлами, я полагаю?
— Да, — ответила я, — Я осматривала кладбище.
Надписи на могильных камнях возбуждают мое воображение.
Он кивнул.
— У Крессуэлов часто бывают гости. Очень приятно их всех видеть в церкви. Мы здесь очень многим обязаны мистеру Крессуэлу.
— Они известны здесь на протяжении многих поколений.
— Здесь всегда жили Крессуэлы, в течение четырехсот лет, я думаю. Они всегда отличались добротой к людям, но теперешний мистер Крессуэл превзошел всех, по моему мнению. Мы им гордимся. Он — растущий политик. Здесь все скажут вам, что он должен быть премьер-министром. Очень многие считают, что он сможет сделать больше, чем лорд Мельбурн.
— Я вижу, у него здесь много сторонников.
— И это произойдет. Он получит почести, которых заслуживает: на очереди — должность председателя комиссии. Когда он ее получит, для него откроются большие возможности. Очень важно, чтобы нами правили порядочные люди. Мы хотим, чтобы наши кормчие были умными, проницательными и обладали высокими моральными качествами. К несчастью, многим не хватает последнего.
— Вы совершенно правы.
— Ну, мне пора. Моя жена побилась об заклад, что я обязательно по дороге прочту проповедь. Было очень приятно побеседовать с вами. Надеюсь, вы хорошо проведете оставшееся время в наших местах.
Я услышала, что меня зовет Джо, и пошла в церковь. Потом все вернулись домой.
За обедом много говорили и долго сидели за столом, не в силах оторваться от беседы. В середине дня мы отправились на прогулку — Джо, я, Питеркин, Елена и Джон Милворд. Мне нравилось видеть Елену такой счастливой: она была очень разговорчива и даже пыталась острить. Как меняет людей любовь!
Вечер был похож на предыдущий, за исключением танцев. Джо и я играли дуэты, а вся компания исполняла печальные и смешные гимны и баллады.
Когда мы шли к себе, Елена сияла Она не сказала ни слова, пока мы не легли в постели. Потом она прошептала:
— Аннора, ты не спишь?
— Нет, сплю.
