он был так благодарен Макару за эти часы тишины и свободы, что быстро выкидывал сомнения из головы.
Бабкин не признался бы в этом самому себе, но он охотнее гулял по вечерам с псом, чем возился с младенцем. Однажды, когда Илюшин, по обыкновению, поужинал у них, Сергей ушел с Цыганом, уверенный, что в его отсутствие Маша будет купать Алису, а Илюшин – обдумывать новое дело. Макар мог работать в любой обстановке, в любое время суток.
Вернувшись, он обнаружил, что Маша спит на диване. Из ванной доносился голос Илюшина. Бабкин подкрался и встал за дверью.
– Поразительно, до чего ты уродливое создание, – доброжелательно говорил Макар, подливая в ванночку воду. – Похожа на тихоходку. В школу, конечно, с таким лицом не возьмут. Придется ехать в Париж. Может, хоть в Нотр-Даме согласятся, у них накоплен кое-какой опыт…
Алиса заливисто расхохоталась и зашлепала ладошками по воде.
– Ну что такое, – недовольно сказал Макар. – Прекрати! Фу, фу! Плохой ребенок!
Бабкин на цыпочках вернулся в спальню.
– Что там Макар? – сонно спросила Маша.
– Внушает Алисе, что она второй Квазимодо.
– Ааааа… Ну-ну! – Маша перевернулась на другой бок и безмятежно заснула.
В два месяца девочка вдруг начала меняться. Исчезли синюшность и одутловатость. Раскрылись глаза, превратившись в два огромных блюдца. В какую-то неделю из раскосого ацтекского божка вылупился прелестный младенец: румяный, синеглазый, с прозрачной голубоватой кожей и короткими рыжими бровками, как у эрдельтерьера.
Илюшин неделю провел в отъезде и, вернувшись, при виде Алисы оторопел.
– Это что за аниме? – недовольно спросил он. – Верните вурдалака!
Алиса схватила его за палец и захихикала.
3
Сергей разложил пасту по тарелкам и пошел звать Макара.
Алисе повесили над кроваткой лошадок, которых Капитолина сшила из разноцветных лоскутков, и девочка затихла – впрочем, Бабкин подозревал, ненадолго.
За ужином рассказали Маше, чем они занимались целый день.
– Собственно, есть две версии. – Илюшин сыпанул в тарелку сыр. – Первая: кража кота и убийство Габричевского никак между собой не связаны. Тогда мы, скорее всего, кота не найдем. Судя по психологическому портрету Габричевского, он вполне мог стырить животное просто так, потому что ему в голову взбрело. Или хотел потребовать выкуп, но не успел. В версию с выкупом не укладывается тот факт, что кота не было в квартире Габричевского. С другой стороны, мы до сих пор не знаем, заходил ли Габричевский с ним домой. Может быть, и нет.
– Подождите, а почему вы не знаете? – встрепенулась Маша. – Вы же всегда проверяете камеры? Или у него подъезд без видеонаблюдения?
– Очень даже с наблюдением, – буркнул Бабкин. – Хата у него хорошая, и домик ничего себе такой, грех жаловаться. Но записи сразу изъял следователь. Сегодня их еще не отсмотрели. Завтра буду звонить, унижаться, просить, чтобы соизволили сказать, есть на камерах Габричевский с большой сумкой в руках или нет…
– Вторая версия – похищение связано с убийством…
– Кража, – въедливо поправил Сергей. – Это детей похищают. А котов крадут. Для законодателя у них разные статусы.
– А для нашего клиента – очень даже похожие, – невозмутимо отозвался Макар. – Так вот, если Габричевского убили из-за кота, хотя это звучит несколько дико, у нас есть хоть какой-то шанс найти Якова Соломоновича. Потому что, предположительно, это означает, что кот имеет большую ценность для убийцы. Хотя чем эта ценность обусловлена, я не могу понять. Ну, если перед нами не разыграли талантливый спектакль, а на самом деле Касимову требуется что-то совсем другое… Официальное расследование тесно пересекается с нашим, и следователь ни капли нам не рад. Его можно понять: мы – люди со стороны, он с нами не знаком, выгоды от оказания нам помощи для него не просматривается…
– …И занимаемся мы, с его точки зрения, лютой фигней, – закончил Сергей.
Скрыть горечь в голосе ему не удалось.
– С твоей точки зрения – тоже? – спросила Маша, накручивая на вилку лапшу.
– Слушай, мы ищем кота, – сказал Бабкин, делая ударение на последнем слове. И поскольку это вполне убедительное объяснение его жене, по всей видимости, ничего не объяснило, он развил свою мысль: – Елы-палы, Маша, это кот! Хвост, усы, четыре лапы. Я понимаю, в магазине его любят, привязались к нему, и вообще он у них талисман, а не просто так сидит мяукает… Но таких котов в любом приюте – сто хвостов. Даже будут получше укомплектованы! Глаза там, уши в наличии… Нанимать нас на поиски – как микроскопом гвозди забивать. За эту работу мог взяться любой дурак… Я тебе, Макар, не хотел говорить, да и бесполезно что-то говорить, когда у тебя глаз горит, лапа поджата и ты весь в струнку вытянулся, только шерсть на ветру шевелится… Но если уж на то пошло, это пятно на репутации. Это о наших удачных расследованиях знаем только мы да клиенты. А о том, что мы по всей Москве бегали за одноглазым барсиком, узнают все. Следак растреплет, к гадалке не ходи. И опергруппа поучаствует. Мы себя выставили на посмешище. Причем, что особенно обидно, независимо от исхода расследования. – Он посмотрел на невозмутимо жующего Илюшина. – Ну, что тебя это не будет беспокоить, было понятно сразу…
– Это и тебя не должно беспокоить, – пожал плечами Макар. – Но ты уязвим, как пятиклассница.
В комнате закряхтела Алиса. Маша вышла и вскоре вернулась, сделав успокоительный жест: все в порядке.
– Почему ты сказал, что за это дело мог бы взяться любой дурак? – Она вопросительно свела тонкие рыжие брови, глядя на мужа.
– Потому что так и есть.
– Нет, – твердо возразила она. – Никто бы за это не взялся, кроме заведомых жуликов, отлично понимающих, что результата им не достичь.
– Полностью согласен, – промычал Макар с набитым ртом.
– Хозяин магазина, как его – Касимов? – так вот, Касимов это знал, он обратился к вам, а не к кому-нибудь другому, именно поэтому. Серёжа, ты можешь назвать мне хотя бы двух своих коллег, которые согласились бы всерьез искать кота? Частное детективное агентство? Полиция? Ну хоть кто-нибудь?
Бабкин застыл с мидией, наколотой на вилку. С такой точки зрения он это дело не рассматривал.
– Вот, не можешь, – с горячностью продолжала Маша. – Ты почему-то описываешь ваше расследование как пустяковое. Хотя даже мне, дилетанту, очевидно, что кота труднее искать, чем человека. Если человек выскочит из машины, в которой его увезли из дома, он побежит к людям за помощью. А кот побежит в подвал. По-моему, это дело – одно из самых трудных в вашей практике. А что касается насмешек… Серёжа, сколько лет вы уже работаете? У вас такая
