Приезжев. Он служил в уголовном розыске с 1935 года, очень скоро стал отличным оперативником, участвовал в 128 вооруженных операциях по обезвреживанию бандитов, налетчиков и грабителей. Был награжден оружием с надписью «За беспощадную борьбу с врагами», а в 1940 году — орденом Красной Звезды.
Батальон под командованием Приезжева участвовал в боях за Гатчину, деревни Лукаши, Александровская, Красная Славянка, за Павловск и Пушкин. В этих кровопролитных боях пало смертью храбрых 150 человек. Под деревней Лопец автоматная очередь оборвала жизнь и А. П. Приезжева.
Геройски сражались ленинградские милиционеры и под Невской Дубровкой, на знаменитом «Невском пятачке». Они последними ушли из занятых врагом Пушкина и Петергофа.
Внесли свой вклад в победу над фашистами и бойцы областных подразделений милиции Ленинградской области. Именно они провели основную часть работы по подготовке антифашистского подполья и мест базирования партизанских отрядов, создали в тылу фашистских войск обширную разведывательную сеть, которая поставляла важную информацию для командования Ленинградского фронта и дезорганизовывала работу тыловых служб немецкой армии.
Повоевал в партизанском отряде, сформированном из сотрудников милиции и уголовного розыска, и Алексей Петрович Гвоздарев. Бывший матрос крейсера «Яков Свердлов», он стал оперативником в 1935 году, обучаясь ремеслу в 5-й бригаде. Работал он в центральных районах Ленинграда — Смольнинском и Дзержинском, 37 раз принимал участие в задержании вооруженных преступников.
Перед самой войной Гвоздарева перевели в научно-технический отдел. Его экспертизы были настолько точны, что порой удивляли даже старых, опытных работников.
В партизанском отряде Гвоздарев освоил профессию разведчика-подрывника и стал обучать подрывному делу молодежь. Обучал так, как учили оперативному мастерству его самого: восемь раз водил группу и на практике показывал, как надо взрывать воинские эшелоны врага, мосты, водокачки и другие стратегические объекты.
Но девятый поход оказался неудачным: Гвоздарева контузило, и он очнулся уже в плену. Сначала попал в концлагерь под Каунасом, потом в лагерь смерти «Якобштале». Оттуда его отправили в Бельгию, на угольные шахты. Вместе с группой бельгийцев он совершил побег и оказался в Арденнах — центре бельгийских патриотов, боровшихся с немецкими оккупантами. Здесь он встретил других советских военнопленных. Боевая русская группа, руководимая Гвоздаревым, стала совершать налеты на гарнизоны фашистов, взрывать склады с боеприпасами и горючим.
У фашистов Гвоздарев получил кличку Неуловимый Алекс. Они обещали за его поимку 100 тысяч франков. Однако предателей не нашлось.
За участие в боях с фашистами А. П. Гвоздарев был награжден знаком «Участник Сопротивления». Этот знак вместе с грамотой хранится сейчас в Музее ленинградской милиции.
Гвоздарев вернулся в ленинградский уголовный розыск и до последних лет жизни работал старшим экспертом-криминалистом научно-технического отдела…
Но главной задачей ленинградской милиции в годы Великой Отечественной все же оставались охрана общественного порядка и борьба с уголовной преступностью, хотя с началом войны круг ее обязанностей резко расширился, а объем работы по обычным функциональным обязанностям серьезно вырос.
Сотрудники милиции приняли самое активное участие в проведении мобилизации приписного контингента. Уже 23 июня, на второй день войны, началось формирование истребительных батальонов, а затем Ленинградской армии народного ополчения (ЛАНО). Кроме того, в Ленинграде формировалось большое число партизанских отрядов, диверсионных и разведывательных групп.
Огромного напряжения сил и выделения большого числа сотрудников потребовало проведение эвакуационных мероприятий. Успешно была проведена мобилизация автотранспорта предприятий народного хозяйства и его передача в армию.
Большая работа была проведена сотрудниками паспортной службы по поддержанию паспортного режима и проверке эвакуируемых, которые транзитом следовали через Ленинград. Так, оперативник уголовного розыска Федор Баранов, работая на первой заградительной линии, задержал 30 уголовных преступников, пробиравшихся в Ленинград, и трех немецких лазутчиков-диверсантов. За это он был награжден орденом «Знак Почета». (Позже, в 1954 году, за участие в разгроме бандитской шайки Беленького-Сабурова он получил орден Красного Знамени.)
20 октября 1941 года оперуполномоченный уголовного розыска Павел Большаков, проверяя документы у некоего Константинова, проходившего в ночное время без пропуска в Московском районе, обратил внимание, что в паспорте задержанного стоит штамп приема на работу «22 июня 1941 года». Но ведь 22 июня — так запомнившийся всем советским людям день — было воскресеньем.
Оперативник передал Константинова чекистам. Выяснилось, что вместе с гражданами Матвеевым и Орловым он является агентом немецкой разведки. Собранные сведения об оборонной промышленности Ленинграда, дислокации воинских частей они должны были закладывать в тайник у памятника «Стерегущему», к которому каждый вторник являлся агент абвера.
В один из вторников немецкий разведчик был задержан с поличным возле тайника. Так бдительность сотрудника уголовного розыска помогла ликвидировать опасную шпионскую группу.
Война резко изменила характер правонарушений и контингент правонарушителей. Особенно это было характерно для Ленинграда, где в условиях блокады сложились особые условия быта. Если первые два месяца войны в городе наблюдался резкий, почти на 60 %, спад правонарушений по сравнению с двумя предвоенными месяцами, то с началом продовольственного кризиса кривая преступности резко пошла вверх. Быстро росло число краж сельхозпродукции на колхозных полях и в частных хозяйствах. В первую очередь крали картофель, капусту, лук. Заметно выросло число краж птицы и мелкого скота.
Участились квартирные кражи, особенно с наступлением холодов. Жильцы коммунальных квартир, пытаясь найти теплые вещи и продукты питания, самовольно вскрывали комнаты ушедших на фронт или уехавших в эвакуацию людей и пользовались их вещами, ломали на дрова чужую мебель, и делалось это чаще всего для того, чтобы выжить, спасти стариков и детей. Как правило, этих людей не судили, ограничиваясь мерами административного воздействия.
Но были и профессиональные квартирные воры. Их шайки были выявлены практически во всех районах Ленинграда, и судили их беспощадно. Особенно досаждали ленинградцам карманники, кравшие карточки и вырывавшие у ослабевших от голода людей сумки с пайками.
Для борьбы с этими явлениями сотрудники угрозыска и других служб милиции наладили службу прикрытия наиболее крупных очередей и довольно успешно вылавливали эту публику. С взрослыми преступниками сотрудники милиции и работники трибуналов особо не церемонились. Но добрую половину карманников и тех, кто вырывал сумки, составляли полубеспризорные мальчишки. Наиболее злостные правонарушители направлялись по решению суда в детские колонии, но чаще их отдавали в ФЗУ (фабрично-заводские училища), где имелись общежития, или непосредственно в трудовые коллективы, где они находились под постоянным контролем мастера-наставника.
Кошмарная зима 1941–1942 годов породила тот вид преступлений, который фигурировал в сводках происшествий по городу, как «преступления особой категории». Так шифровались факты каннибализма. Случаи людоедства начали фиксировать с декабря 1941 года. За первую декаду месяца было зафиксировано 9 случаев, за две последующие недели — еще 13, к 12 января 1942 года в целом по городу было зафиксировано в общей сложности 77 случаев каннибализма, а в первую декаду февраля — уже 311. С этим видом преступлений велась решительная борьба.
Сотрудникам угрозыска поручили и одно очень щекотливое дело. По данным карточного бюро, рост заявлений об утере продовольственных карточек был в явной зависимости от ухудшающегося положения с продуктами. Так, в октябре 1941 года было утрачено 800 карточек, в ноябре — 13 тысяч, в декабре — 24 тысячи. Причины были удивительно однообразны: «утеряли при бомбежке», «утеряли при артобстреле», а если дом оказывался разрушенным — «карточки остались в квартире». При расследовании оперативникам предстояло отделить людей, действительно утративших карточки, от тех, кто пытался извлечь выгоду из общего горя.
За 1941 год во взаимодействии с партийно-советскими органами было проверено 7460 организаций, что составило три четверти всех организаций города. В результате было выявлено 4300 человек, незаконно получавших карточки. 11 100 человек получали карточки на «мертвых душ». По итогам этой работы органы прокуратуры возбудили 621 дело. В ходе перерегистрации карточек в 1941–1942 годах было выявлено и отобрано 29 тысяч карточек.
