Читаем без скачивания Наша банда - Филип Рот

— Речь идет о бойскауте? То есть, если и когда вы произведете арест, это будет арест бойскаута?

— Так ведь я что? Я всего-навсего страж порядка. Я не решаю, кто совершает преступления, я только ловлю преступников, после того как такое решение принимается соответствующими властями. Но я вам вот что скажу. Мы бы не пришли к заключению, что орудием преступления был бойскаутский нож, если бы не знали, что для такого убийства есть отличные мотивы. С последним-то покушением главная неприятность какая была? — отсутствие хорошего мотива. В конце концов, речь же идет о покушении на высшее должностное лицо страны. Когда происходят такие вещи, людям хочется, чтобы был хороший мотив, — и я не могу сказать, что виню их за это. Ну, вот мы и собираемся дать им такой мотив. А иначе опять получиться разобщение нации, этот ваш кризис доверия, сомнения и полный туман во всем деле.

— И вы искренне считаете, что бойскаутский нож способен устранить и сомнения, и недоверие?

— А что? Вы так не считаете?

— Ну, не мне судить. Я всего лишь объективный журналист.

— Нет-нет, вы давайте, высказывайтесь. Как оно по-вашему? Вы хоть и объективный, но не совсем же дурак. Вы думаете, что бойскаутский нож выглядит неубедительно? Так что ли?

— Дело не в том, что я думаю, дело в том — является он орудием убийства или не является.

— Иными словами, вы намекаете, что нож выглядит притянутым за уши. Ладно. А вот это вам как понравится?

— Это?

— Да, сэр, — «Луисвильская колотушка». Собственноручная бейсбольная бита Курта Флуда. Вон там у меня стоит модель головы Президента, так я вам сейчас на ней покажу, что можно учинить этакой штукой. Помните, я говорил «дубинкой уделать»? Ладно, смотрите.

Мы возвращаемся в Белый дом, где Секретарь по облапошиванию общественности выступает с важным заявлением.

— Леди и джентльмены, я хотел бы сделать следующее заявление, касающееся здоровья Президента. Вчера в полночь Президент лег в госпиталь Уолтера Рида, чтобы подвергнуться простой хирургической операции, включающей удаление потовых желез с его верхней губы.

— Не могли бы вы повторить последнее слово, Хвалец?

— Губы. Г-у-б-ы.

— А предпоследнее?

— Верхней. В-е-р-х-н-е-й… Как вам известно, Президенту всегда хотелось завоевать доверие и, в пределах возможного, любовь американского народа. Он считал, что если его верхняя губа перестанет так сильно потеть во время его обращений к нации, то подавляющее большинство американского населения поверит в то, что он честный человек, говорящий правду, и может быть даже немножко его полюбит. Я вовсе не хочу сказать, что те, у кого потеет верхняя губа, непременно лжецы и что никто их не любит. Немалое количество людей с обильно потеющими верхними губами занимают выдающееся положение и потеют лишь по причине обилия возложенных на них важных обязанностей. Кроме того, существует множество достойных, трудолюбивых рядовых граждан, верхние губы которых потеют просто так, без особых на то причин… Это все, что я в настоящее время хотел вам сказать, леди и джентльмены. Я не стал бы собирать вас здесь, если бы не продолжающие распространяться слухи о том, что хирургического вмешательства требовали «ротовые» железы Президента. В подобных слухах отсутствует даже крупица истины и я хотел, чтобы вы узнали об этом первыми. Фактически, я надеюсь завтра утром представить вам рентгеновские снимки ротовой полости Президента, и вы сможете убедиться, что она находится в безупречном состоянии.

— Какой именно ее части, Хвалец?

— Верхней.

— А как насчет нижней?

— Ну, я постараюсь в течение недели разжиться и ее снимками. Заверяю вас, мы работаем над тем, чтобы как можно скорее внести в этот вопрос полную ясность. Нам не больше вашего хочется, чтобы народ нашей страны думал, будто во рту Президента обнаружились какие-то неполадки.

— Хвалец, что вы можете сказать по поводу сообщений о его смерти?

— На этот счет мне сказать пока нечего.

— Но министра Лярда видели плачущим, когда он покидал госпиталь Уолтера Рида. Не заставляет ли это предположить, что президент Диксон мертв?

— Вовсе не обязательно. С таким же успехом это может означать, что он жив. Я бы не стал строить домыслов, джентльмены, особенно в связи с вопросом подобной важности.

— А как насчет сообщений о том, что Президент был убит обезумевшим бойскаутом?

— Мы рассматриваем эту возможность и могу вас заверить, что если в этих сведениях обнаружится хоть крупица истины, мы немедленно поставим вас об этом в известность.

— Можете ли вы сказать хоть что-либо определенное о состоянии Президента?

— Он отдыхает от трудов.

— Но железы-то ему удалили? И если так, сможем ли мы их увидеть?

— Без комментариев. Вообще говоря, решение о предоставлении или непредоставлении этих желез фотографам и так далее в любом случае будет приниматься Первой леди. Возможно, она захочет сохранить их для использования только ближайшими родственниками или, быть может, впоследствии построит в Ханжиере Библиотеку имени Трика Е. Диксона, в которой они будут храниться.

— Вы не могли бы сказать насколько они велики?

— Если судить по тому как он потел, они должны быть не маленькими. Но это всего лишь догадка. Я их не видел.

— Скажите, Хвалец, отвечает ли истине сообщение о том, что, ложась в госпиталь Уолтера Рида Президент намеревался также что-то сделать со своими бегающими глазами?

— Без комментариев.

— Означает ли ваше «без комментариев», что глаза ему выдавили?

— Без комментариев.

— А глаза также будут переданы в Библиотеку имени Трика Е. Диксона?

— Опять-таки, решение об этом может принять только Первая леди.

— Хвалец, а как насчет его жестикуляции? Президента критиковали за некоторую неестественность и даже фальшивость жестов. Они не всегда выглядели связанными с тем, что он говорил. Если он еще жив, существуют ли планы и это как-то поправить? И если да, то как? Есть ли возможность синхронизировать его по этой части?

— Джентльмены, я уверен, врачи делают все, что в их силах, чтобы сообщить ему по возможности честный вид.

— И последний вопрос, Хвалец. Если он умер, то президентом становится мистер Как-Его-Там. Присутствуют ли какие-нибудь элементы истины в слухах о том, что Белый дом не торопится объявить о смерти Диксона лишь потому, что в спешке ищет замену мистеру Как-Его-Там? И что по этой причине сам мистер Как-Его-Там продолжает столь страстно отрицать смерть Президента — из страха, что его турнут?

— Джентльмены, я полагаю, вы знаете, как знаю и я, что Вице-президент не тот человек, который захотел бы стать президентом Соединенных Штатов, если бы чувствовал, что существуют сомнения в его пригодности для этого поста. Так что я не принимаю вашего вопроса всерьез.

— Добрый вечер. Стояк Дуболобый представит вам проникновенный анализ новостей, поступающих из национальной столицы…

— Притихшая тишина водворилась в коридорах власти. Даже вишни, цветущие вдоль Потомака, кажется, прониклись величием. Да, величием. И однако же, величие случалось здесь и прежде, но нация выжила. Перед закатом сюда нахлынуло настроение осторожного оптимизма. Затем древнее солнце опустилось за величественные сооружения разума и мрак вновь снизошел на них. И однако же, мрак случался здесь и прежде, но в конце концов нация выжила. Ибо принципы вечны, хоть люди могут быть смертны. И именно эту смертность демонстрируют люди в коридорах власти. Ибо никто не осмелится играть в политические игры с исключительной важностью трагедией такого масштаба или с масштабом трагедии такой исключительной важности. Если трагедия имела место. Впрочем, трагедии случались здесь и прежде, но нация, основанная на надежде и вере в человека и в Божество, все еще выживает. Так что люди этой охваченной тревогой ночной столицы смотрят и ждут. Также и женщины, и дети этой охваченной тревогой ночной столицы тоже смотрят и ждут. Стояк Дуболобый из Вашингтона, округ Колумбия.

— …осквернители флага, головотяпы, гомики, голубые, грязееды, гистрионы прошлых времен, гниды, гомики, гаденыши, гомики, гнусь газетная…

Мы прерываем обращение Вице-президента к Национальной ассоциации приматов, чтобы познакомить вас со следующим бюллетенем. Отряд бойскаутов из Бостона, штат Массачусетс, сенатором от которого является Эдвард Харизма, принял на себя ответственность за убийство президента Соединенных Штатов. ФБР отказывается называть их имена до того, как Белый дом официально объявит об убийстве Президента. Бойскауты задержаны без возможности освобождения под залог и, согласно ФБР, дело, кавычки открываются, верняк, кавычки закрываются. В качестве орудия убийства, которым, как поначалу считалось, был тот самый нож, который президент демонстрировал телезрителям, произнося свою знаменитую речь «Подгнило что-то в Датском государстве», идентифицирована бейсбольная бита «Луисвильская колотушка», принадлежавшая прежде Курту Флуду, центровому игроку «Вашингтонских Сенаторов». Мы возвращаемся к выступлению Вице-президента перед Национальной ассоциацией приматов: