Так, приобретая практические знания на земле, мы закрепляли знания теоретические.
Самолет требует бережного отношения к себе и приучает к дисциплине. Даже Петраков подтянулся. Но во время наземной подготовки сказались пробелы в его теоретических знаниях. Он допускал много ошибок. Ему чаще, чем другим, доставалось от инструктора и техника. Мы всей группой помогали Петракову, хотя, случалось, и подтрунивали над ним.
Тщательно мы отрабатывали посадку в самолет. Сначала садишься неуклюже, делаешь много лишних движений. Надо знать, куда ставить ногу, как влезать в кабину.
— Если на земле все действия отработаны отлично, то, значит, в воздухе будешь действовать хорошо. А может, и удовлетворительно, — твердил нам Кальков и, усмехнувшись, добавлял: — Действовать надо быстро и правильно. Суета недопустима. Не спеши, но поторапливайся. А поторапливаться надо: если на земле у нас простой будет, группа меньше налетает и выпуск задержится.
Во время наземной подготовки инструктор, не вылезая, сидел в передней кабине. А в задней старательно отрабатывал свои действия учлет. Инструктор частенько покрикивал, не раз приходилось повторять одно и то же действие. И все же своей очереди ждешь, бывало, с нетерпением. Вот она наступает. Подходишь за метр к кабине и по всем уставным правилам обращаешься к инструктору:
— Товарищ инструктор! Учлет Кожедуб. Разрешите садиться?
Кальков медленно повернет голову, осмотрит тебя с ног до головы и пробасит:
Садитесь.
Привяжешься, быстро осмотришь кабину, проверишь сектора, приборы, убедишься в исправности рулей управления — на учебном самолете двойное управление.
— Товарищ инструктор, — рапортуешь снова, — учлет Кожедуб готов к полету! Разрешите выруливать?
Инструктор отвечает в рупор:
— Выруливайте.
И, сидя в неподвижном самолете, начинаешь выполнять по порядку все действия, которые выполняются при взлете, полете, посадке.
Сначала у нас в группе были отстающие, но Кальков терпеливо занимался с ними. И отстающие подтягивались. Теперь все мы шли вровень, успешно заканчивали наземную подготовку. Все наизусть выучили КУЛП — курс учебно-летной подготовки. Группы соревновались, и не только нам, но и Калькову было приятно, когда наша четвертая группа попадала на Красную доску.
Я уже чувствовал себя в самолете уверенно, привык выполнять все действия быстро, четко, по порядку, как учил инструктор. Бывало, он спросит, как поступить в полете в особых случаях — скажем, при отказе мотора или управления, и ты уже немедленно отвечаешь не словами, а действиями: все отработано как бы до автоматизма.
ПРИСТУПАЕМ К ПОЛЕТАМ
В техникуме начались экзамены. Готовился я к ним ночами. И когда ехал на аэродром, с усилием переключал внимание и перестраивал мысли: голова была полна формул и правил, не имевших ничего общего с авиацией. Учлеты заметили, что я все молчу, даже петь перестал, и спрашивают:
— Что пригорюнился?
— Да у него в техникуме экзамены, — отвечает за меня Коломиец.
— Э, тогда понятно!..
Однажды инструктор подошел к нам, внимательно оглядел каждого и сказал:
— Сегодня приступаем к полетам. Вижу — рады. Но предупреждаю: легко они не даются. Начнем с ознакомительного полета в зону. Ваше дело сейчас только наблюдать и мягко держаться за управление. Управлять буду я, а вы — знакомиться с поведением самолета в воздухе. В наше время, бывало, инструкторы внезапно делали фигуры пилотажа, не предупреждая курсанта. И если ученик явно струсит и растеряется… — Кальков помолчал и, усмехаясь, посмотрел на нас, — инструктор прекращает полет, высаживает учлета, с аэродрома прогоняет. Авиация любит смелых — трусы ей не нужны… Ну, а теперь мы предупреждаем о каждой фигуре. Первым полетит со мной учлет Кожедуб, — неожиданно закончил он.
Сажусь в машину. Делаю все по порядку, как положено. Только бы не допустить оплошности, только бы инструктор не отстранил от полета. Знаю, будет следить за каждым моим действием, даже за выражением моего лица: в его кабине есть зеркало.
Кальков вырулил на старт. Осмотрелся, поднял левую руку. В ответ стартер махнул флажком — взлет разрешен. Мою руку тянет вперед — это инструктор дал сектор газа, увеличивая обороты мотора. Кабина задрожала.
Машина тронулась, начался разбег. Ручка пошла от меня. Я невольно глянул в кабину, что не полагается, но сейчас же перевел взгляд на капот самолета. Нос опускался, мы уже неслись по полю. Земля быстро набегала — казалось, мы вот-вот перевернемся. Не почувствовал, как мы от нее оторвались. Да мы уже в воздухе!
Вдруг слышу голос Калькова. Он говорит в переговорную трубку:
— Внимание рассеиваете. И суетитесь. Спокойствие нужно.
Перевожу взгляд на капот. Стараюсь запомнить положение самолета при наборе высоты.
Снова раздается голос Калькова. Я даже вздрогнул: неужели опять что-нибудь не так? Он и это подметил:
— Ты слишком напряжен. Посмотри вокруг — красота какая! Да и ориентиры запоминай.
Ориентироваться трудно. Вон, кажется, техникум. Зеленые пятна — это сады, и среди них блестящая полоска — река Шостка. Все словно масляными красками написано.
Поднимаемся все выше. Вихревые потоки, врываясь с боков в кабину, бьют в щеки. Становится свежо. Смотрю на приборы: стрелка высотомера уже подобралась к 1500 метрам — высоковато для первого раза по тем временам Открылся неоглядный простор. Внизу что-то засинело: да это озеро Вспольное. Отличный ориентир! В прозрачной дымке виднеется Ображеевка. Вот бы покружиться над домом!
Снова слышу голос Калькова:
— Куда загляделись?
Быстро перевожу взгляд на приборы.
— Мы в зоне, — замечает инструктор. — Аэродром видите?
Киваю в ответ.
— Ну держитесь! Делаем срыв в штопор.
Он убирает сектор газа полностью на себя. Самолет без шума как бы повисает в воздухе, слышится только легкое дребезжание. И вдруг начинает валиться на крыло, опуская нос. Сердце у меня замирает, дыхание перехватывает.
Земля перед глазами завертелась. По теории знаю, что такое штопор, но мне кажется, что инструктор не выведет машину из такого положения. Становится страшно.
Но вот самолет прекратил вращение. Инструктор увеличивает обороты и уверенно выводит самолет в горизонтальное положение. Уследить за его действиями я не успеваю. Он спрашивает громко, уже не в трубку:
— Испугались?
— Да нет, — отвечаю, а сам думаю: «Хоть бы он не торопился со следующей фигурой, дал бы опомниться».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
