сидели в нагревающемся на солнце самолете, салон которого уже напоминал сауну. За иллюминаторами был типичный Техас — прерии, военные ангары, еще несколько самолетов вроде нашего. Бизнес-джеты и совсем маленькие двухмоторные самолетики с вместимостью не больше автомобиля.
Больших пассажирский авиалайнеров не наблюдалось, видимо, им таки разрешили долететь до места назначения.
На границе летного поля стоял танк, дуло которого было направлено в нашу сторону. Выйти из самолета или хотя бы открыть люки нам не разрешили.
Крайне неудачное стечение обстоятельств.
Если бы мы вылетели сразу, то могли бы успеть прибыть на место до того, как Штат Одинокой Звезды провозгласит свою независимость. Но я отправила самолет за мамой, и это была моя вина.
Наверное, я все-таки не гожусь для этой работы. Тот же Смит никогда не поставил бы семейные интересы выше рабочих. Хотя у него, вероятно, и семьи-то никакой нет, но если бы была…
Телефоны здесь не работали, жаловались на отсутствие сети. Скорее всего, вояки включили постановщики помех.
Пилот в очередной раз попытался связаться с диспетчерской и услышал в ответ уже привычное: «Дожидайтесь дальнейших инструкций».
Я сняла куртку. Смит промокнул выступивший на лбу пот носовым платком.
Ситуация усугублялась тем, что мы были сотрудниками теневого агентства, а Техас, похоже, более не признавал теневую власть так же, как он не признавал государственную.
За последний час на этой военной базе не приземлилось ни одного самолета. Похоже, запас тех, кто был в воздухе, уже закончился, а остальные успели развернуться до того, как мятежный штат закрыл свое воздушное пространство.
Минут через сорок на летное поле выехала процессия, состоящая из двух армейских джипов и четырех крытых фургонов. Вояки остановились около одного из самолётов, вывели людей на улицу, после короткого разговора погрузили их в один из фургонов и тот отчалил.
Багажа у тех, кто сел в фургон, при себе не было, а процессия переместилась к следующему самолету.
Процесс шел довольно быстро. Фургоны увозили людей и возвращались, а военные двигались от самолета к самолету по какой-то только им известной системе, и вот уже через полчаса очередь дошла и до нас. Пилот открыл люк и опустил трап, и мы выбрались из душного ада в ад, опаляемый солнцем. Оружие мы оставили в салоне — пусть будет сюрприз для досмотровой команды.
Все восемь человек — шестеро сотрудников ТАКС и два пилота — выстроились в линию. Военные были собраны и деловиты, но особой агрессии не демонстрировали, и автоматы солдат были всего лишь направлены в нашу сторону, а не прямо-таки нацелены, но я опасалась, что долго эта идиллия не продлится.
— Документы, — потребовал возглавлявший торжественный комитет по встрече армейский капитан. Ему было под пятьдесят, в коротко подстриженных волосах уже виднелась седина.
Я показала ему свое водительское удостоверение, Смит и оперативники тоже, пилоты предъявили свои летные сертификаты или как там эта штука называется.
— Цель поездки?
— Деловой визит, — сказала я, и в этот момент на трапе показался солдатик из группы досмотра.
— Мы нашли оружие, сэр, — доложил он. — Много оружия.
На самом деле, там было не так уж и много, я вообще с недавних пор больше одного пистолета с собой не ношу. Но спрятать даже эти несколько жалких стволов все равно было некуда.
Капитан прищурился.
— Похоже, у нас диверсионная группа.
— Вовсе нет, — сказала я. — Нам ваши разборки вообще побоку. Мы из ТАКС…
Я сомневалась, что после этого заявления станет лучше, и оказалась права. Лучше не стало.
— Прихвостни теневого правительства, — сказал капитан. — Таким, как вы, здесь не рады.
— Наше появление здесь не имеет никакого отношения к вашей борьбе за свободу, — заявил Смит, пытаясь сгладить впечатление. — На территории штата замечен особо опасный преступник, задержание которого в интересах всего человечества, и…
— И ты расскажешь эти байки кому-нибудь другому, — сказал ему капитан. — В машину их. Нет, в разные машины.
Нас разделили и усадили в разные машины, каждой из которых выдали сопровождение в виде двух автоматчиков. С предыдущими попавшими под раздачу пассажирами такого не происходило, так что мы уже могли почувствовать себя особенными.
Нас с одним из оперативников по имени Чарли высадили в подземном гараже и отвели в комнаты для досмотра. Разумеется, в разные.
Две женщины в форме военной полиции (на их нашивках красовался флаг Техаса, видать, все это время, пока мы торчали в самолете, они обновляли дизайн формы подручными средствами) обыскали меня, вытащили все из карманов, забрали ремень и шнурки от кед. А потом одна из них потребовала снять перчатку.
Я сняла.
— Что у тебя с рукой? — бесцеремонно спросила женщина-военный коп.
— Неудачно с самоката упала, — сказала я, и меня отправили в специальную камеру для юмористов.
По крайней мере, женщина-военный коп так ее называла.
Все опять пошло не по плану, словно кто-то наложил на Блокнот заклятие, позволяющее ему каждый раз ускользать из наших рук. У меня не было свободы передвижения, не было связи, и я понятия не имела, что сейчас может происходить в секретном бункере, куда отвезли могущественный сюжетный артефакт и задержанного вместе с ним Дэнни Форсайта. Может быть, они там все уже напились или нанюхались веселящего газа и теперь глупо хихикают и вписывают в гроссбух смерти имена друг дружки.
Я бы уже ничему не удивилась.
Перспективы были туманные. В лучшем случае нас просто депортируют из самопровозглашенной республики. В худшем — нам предстоит провести несколько лет в застенках, как пособникам теневого правительства и прочих угнетателей, которые не давали обычным техасцам свободной жизни. Может быть, нас даже показательно расстреляют, но, на мой взгляд, это будет уже чересчур.
В конце концов, мы же здесь никого не убили.
Пока что.
* * *
Моей соседкой по тесной камере оказалась вызывающе одетая девица лет двадцати. На ней были черные чулки в сеточку, юбка такая короткая, что могла бы сойти за широкий пояс, и розовый топик с надписью «Да, папочка». У нее были обесцвеченные волосы, и такое количество косметики на лице, что ей можно было бы оштукатурить наш старый лодочный сарай.
Рядом с двухъярусной кроватью, нижний этаж которой занимала эта особа, стояли ее розовые лодочки на высоких каблуках. В общем, она выглядела, как человек, которого ожидаешь встретить на военной базе в последнюю очередь.
— Прет, — сказала она, когда конвоирша захлопнула дверь за моей спиной. —
